Под знаком черного лебедя

Короче, Подгузник качал на сгибе локтя и поглаживал что-то пушистое, лунно-серое.

– Было ницьё, стало моё. Кто насёл – белёт себе!

– Привет, Подгузник. Что это у тебя там?

У Подгузника все зубы в каких-то пятнах.

– Не показу!

– Ну ладно тебе. Мне-то покажи.

– Кит… кит… – забормотал Подгузник.

– «Кит-кэт»? Батончик?

Подгузник приоткрыл голову спящего котенка:

– Китька! Была ницья, стала моя.

– Ух ты. Кошка. Где ты ее нашел?

– У озела. Лано-лано утлом, когда есё никто не плисёл.

– А почему ты никому не показал?

– Бэлч, и Ледмалли, и Свиньялд у меня бы ее отоблали! Вот посему! Я ее сплятал. А тепель велнулся.

Подгузник иногда выкидывает фортели.

– Она как-то тихо сидит, а?

Подгузник молча гладил кошку.

– Мерв, ну можно я ее подержу?

– Только никому ни слова! Тогда я тебе лазлешу ее погладить. Только сними пелчатки. Они колючие.

Я снял вратарские перчатки и потянулся к котенку.

Подгузник швырнул котенком в меня:

– Она тепель твоя!

Я машинально поймал котенка.

– Твоя! – Подгузник захохотал и помчался прочь, к деревне. – Твоя!

Котенок был холодный и окоченевший, как упаковка мяса из холодильника. Я только теперь понял, что он дохлый. Я уронил котенка. Он стукнулся об землю.

– Кто насёл – белёт себе! – завопил Подгузник и затих вдали.

Двумя палочками я поднял котенка и перекинул его в заросли первых подснежников, рискнувших пробиться наверх.

Он был такой неподвижный и полный достоинства. Наверно, замерз прошлой ночью.

Мертвые существа показывают нам, какими и мы станем когда-нибудь.

Я думал, что на замерзшем озере не будет ни души, и так и оказалось. По телевизору в это время шел «Супермен-2». Я уже видел его в кинотеатре в Мальверне года три назад, когда мы туда ходили на день рождения Нила Броуза. Фильм неплохой, но замерзшее озеро в моем личном распоряжении – это гораздо круче. Кларк Кент отдал свою суперсилу ради того, чтобы иметь половые сношения с Лоис Лейн на сверкающей постели.

Я сел на пустую скамью и съел кусок ямайской имбирной коврижки, а потом вышел на лед. Конечно, когда никто не смотрел, я не упал ни разу.