Фиалки на десерт (сборник)

Лишь однажды бесцеремонный староста группы, уставившись на Танин живот, громко, по-бабьи охнула:

– Светлова! А ты не беременная, часом? – И тут же добавила, всплеснув руками: – Ну, ты даешь! И все молчком, молчком! Особнячком!

Все моментально оторвались от своих дел и уставились на Таню. Точнее – на ее живот. В аудитории повисла тишина.

Пашу она изредка встречала то в столовой, то в коридорах. Казалось, он ее и вовсе не замечал, а если и замечал, то делал вид, что они не знакомы.

Однажды Таня увидела, как он приобнял за плечи девицу с соседнего потока и что-то жарко нашептывал ей на ухо.

После летней сессии снова собрался семейный совет, точнее, собрался условно – мама с Мишей шептались на кухне, потом раздраженная мама бежала к телефону и хватала трубку, чтобы позвать папу. Когда к телефону подходила Лиля, мама нервным, но твердым голосом требовала к телефону «Евгения Сергеевича».

А однажды Таня услышала:

– Что, опять? Как ты вообще все это терпишь? Лечить ее надо, господи! Хочешь, я позвоню Лоре Петровне? У нее же все специалисты в записной книжке! Даже такие «узкие»!

Таня ничего не поняла и удивилась – о ком это мама?

Звонила Зоя Андреевна и бывшей свекрови – все по тому же поводу: куда отправить Таню на каникулы.

Лето обещало быть жарким и душным, мама настаивала на «срочной эвакуации».

Папа ничего толком не предлагал, кроме генеральской дачи. Но это было тут же решительно отвергнуто мамой:

– Видеть все это? Ну ты совсем обалдел! Нет, ты решительно потерял разум! – пафосно объявляла она и шмякала громко трубку.

И тут же шла к Мише – жаловаться и возмущаться.

Миша, как всегда, с неохотой отрывался от дел и послушно кивал.

Наконец все разрешилось – было решено отправить Таню в Эстонию, к родне бабушки Оли. Там, на хуторе Виси, ей предстояло провести два последних месяца перед родами.

Ехать не хотелось – чужие люди, малознакомые.

– Свежий воздух – раз. Парное молоко – два. Свои продукты – от творога и сметаны до мяса и яиц. Ну, и третье – тишина и покой! Подумай о ребенке! – кричала мама. – Хотя такая эгоистка, как ты, только о себе и умеет думать! – Дыхание у нее перехватывало, и она снова припоминала обиды на дочь и на жизнь.

Двадцатого июня Таня уезжала. На вокзал ее отвозил папа.