Хаджи-Мурат. Избранное

Я нагибался к шее лошади, закрывал глаза и забывался на несколько минут; потом вдруг знакомый топот и шелест поражали меня: я озирался, и мне казалось, что я стою на месте, что черная стена, которая была передо мной, двигается на меня, или что стена эта остановилась, и я сейчас наеду на нее. В одну из таких минут меня поразил еще сильнее тот приближающийся непрерывный гул, причины которого я не мог отгадать. Это был шум воды. Мы входили в глубокое ущелье и приближались к горной реке, которая была в это время во всем разливе[15 - Разлив рек на Кавказе бывает в июле месяце (прим.

Л.Н. Толстого).]. Гул усиливался, сырая трава становилась гуще и выше, кусты попадались чаще, и горизонт постепенно суживался. Изредка на мрачном фоне гор вспыхивали в различных местах яркие огни и тотчас же исчезали.

– Скажите, пожалуйста, что это за огни? – спросил я шепотом у татарина, ехавшего подле меня.

– А ты не знаешь? – отвечал он.

– Не знаю.

– Это горской соломой на таяк[16 - Таяк значит шест, на кавказском наречии (прим.

Л.Н. Толстого).] связал и огонь махать будет.

– Зачем же это?

– Чтобы всякий человек знал – русской пришел. Теперь в аулах, – прибавил он, засмеявшись, – ай-ай, томаша[17 - Томаша значит хлопоты, на особенном наречии, изобретенном русскими и татарами для разговора между собой. Есть много слов на этом странном наречии, корень которых нет возможности отыскать ни в русском, ни в татарском языках (прим. Л.Н. Толстого).] идет, всякий хурда-мурда[18 - Хурда-мурда – пожитки, на том же наречии (прим.

Л.Н. Толстого).] будет в балка тащить.

– Разве в горах уже знают, что отряд идет? – спросил я.

– Эй! как можно не знает! всегда знает: наши народ такой!

– Так и Шамиль теперь сбирается в поход? – спросил я.

– Йок[19 - Йок – по-татарски значит нет (прим. Л.Н. Толстого).], – отвечал он, качая головой в знак отрицания. – Шамиль на похода ходить не будет, Шамиль наиб[20 - Наибами называют людей, которым вверена от Шамиля какая-нибудь часть управления (прим. Л.Н. Толстого).

] пошлет, а сам труба смотреть будет наверху.

– А далеко он живет?

– Далеко нету. Вот, левая сторона, верста десять будет.

– Почему же ты знаешь? – спросил я. – Разве ты был там?

– Был, наша все в горах был.

– И Шамиля видел?

– Пих! Шамиля наша видно не будет. Сто, триста, тысяча мюрид[21 - Слово «мюрид» имеет много значений, но в том смысле, в котором употреблено здесь, значит что-то среднее между адъютантом и телохранителем (прим. Л.Н. Толстого).