Повести и рассказы

После революции 1917 года писатель оказался в вынужденной эмиграции: деревня, в которой он жил, отошла по мирному договору Финляндии. Андреев тяжело переживал все революционные перипетии в стране и оторванность от России. 19 мая 1918 года он записал в своем дневнике: «Вчера вечером нахлынула на меня тоска, та самая жестокая и страшная тоска, с которой я борюсь, как с самой смертью».

12 сентября 1919 года в Финляндии, в отдалённой деревне Нейвола, куда семья писателя перебралась из-за близости к линии фронта, в возрасте 48 лет скончался Леонид Андреев.

Каким же останется в памяти Леонид Николаевич Андреев?

Из многочисленных свидетельств современников перед читателем предстает добрый, участливый человек, ощущавший непреходящее одиночество в любом обществе.

Корней Чуковский, хорошо знавший Леонида Николаевича, не раз отмечал добрую душу писателя, помогавшего попавшим в беду и даже тем, кто не всегда был к нему лояльным.

Александр Блок в статье «Памяти Леонида Андреева» писал: «Леонид Андреев, который жил в писателе Леониде Николаевиче, был бесконечно одинок, не признан и всегда обращен лицом в провал черного окна. В такое окно и пришла к нему последняя гостья в черной маске – смерть».

Максим Горький отмечал: «Он был таков, каким хотел и умел быть – человеком редкой оригинальности, редкого таланта и достаточно мужественным в своих поисках истины».

А сам Леонид Андреев считал: «Ложь перед самим собою – это наиболее распространённая и самая низкая форма порабощения человека жизнью».

Вокруг творчества писателя долгие годы шла нешуточная полемика.

В 1930 году вышла книга «Реквием. Памяти Леонида Андреева», а потом – долгие годы молчания.

Второе «открытие» творчества Леонида Андреева произошло в 1956 году с выходом сборника «Рассказы».

Спустя десятилетия прекрасный писатель, хороший художник, честный человек Леонид Николаевич Андреев вернулся к своему читателю.

Баргамот и Гараська

Было бы несправедливо сказать, что природа обидела Ивана Акиндиныча Бергамотова, в своей официальной части именовавшегося «городовой бляха № 20», а в неофициальной попросту «Баргамот».