Моноклон (сборник)

Та сидела, словно окаменев, косо поглядывая на дрожащие ноги Малавец.

Наконец, Малавец перестала дергаться, отпустила плечо Сотниковой, прижала ладони к разгоряченному лицу:

– Все… все… все…

Сотникова со вздохом облегчения слезла со стола, взяла сигарету и закурила, прохаживаясь по кабинету.

– Все… – Малавец посидела на столе, пошевелила ногами в строгих черных туфлях, медленно спустилась со стола, сделала несколько шагов, остановилась.

На ее щеках багровели два пятна. Статная Сотникова прохаживалась, куря, не обращая на Малавец внимания.

– Не буду. Дай-ка мне, что ли, сигаретку.

Сотникова дала, поднесла огня.

Малавец закурила. Лицо ее сразу посерьезнело.

– Вот так, Катя, – она взяла себя за локти.

– Мне пора работать, – Сотникова быстро и жадно докурила, сунула окурок в пепельницу.

– Да… – Малавец шарила прозрачными глазами по кабинету, словно видя его впервые.

Сотникова отперла дверь, заглянула в секретарскую.

Сотникова вернулась в кабинет.

– Кофейку у тебя выпью? – спросила Малавец, попыхивая сигаретой, но не затягиваясь.

– У нас машина кофейная сломалась, – соврала Сотникова. – И у меня завал работы.

– Ладно, в «Кофемании» попью, – Малавец бросила недокуренную сигарету в пепельницу, взяла свою сумку. – Проводи уж меня.

Сотникова неохотно кивнула.

Они вышли из кабинета, двинулись по коридору.

– Спасибо, – Малавец вдруг обняла Сотникову за белую талию.

Сотникова шла целеустремленно, не реагируя.

– Я ведь Любку, уборщицу нашу бывшую, уговаривала. Не уговорила. Выгнала дуру к чертовой матери. А блядищ он не терпит…

Впереди, в зале гипермаркета раздались истошные женские крики.

– Чего это? – пробормотала Малавец.

– Не знаю… – нахмурилась Сотникова, ускоряя шаг. – Кошелек, что ли, у кого-то вытащили…

– Щас воровство карманное просто жуткое, – покачала головой Малавец, отставая.

Они вышли в зал.

За длинными стеклянными витринами рыбного и мясного отделов никого не было.

– Прекрасно… – пробормотала Сотникова.

За стеллажами безалкогольных напитков послышался женский вскрик, перешедший в хныканье и бормотанье. Сотникова обошла стеллаж. На полу, подплывая кровью, лежала девушка-мерчендайзер в синем халате. Ее очки и блокнот валялись рядом.