Моноклон (сборник)

Он говорит: «Прекрасно! Тогда я сейчас пойду ванну приму. А вы располагайтесь и начинайте». Вот. Сам пошел в ванную, я прошла на кухню, там на столе уже лежал белый передничек, я его надела, рыба лежала в раковине. Взяла нож и стала чистить карасей. И тут он вошел на кухню неслышно, быстро сзади подошел и за зад меня взял, а я…

– Стоп! – хлопнула в сухопарые ладоши Малавец. – Стоп.

Сотникова вздохнула, поскребла ногтями свои колени.

– Ты что мне рассказываешь? – спросила Малавец.

– Ну… историю…

– Какую?

– Ну, то, что было у нас с ним.

– Ты рассказываешь страстную историю. Страст-ну-ю. И тай-ну-ю. Я к тебе приехала, отложив две важнейшие встречи только для того, чтобы ты рассказала мне страстную, тайную историю. Которую никто еще не знает. И никто, кроме нас с тобой, не узнает. А поэтому, если ты лишишь меня оча-ро-ва-тельных подробностей, я завтра же плюну на твое дело и передам его кому следует. И тогда ты узнаешь, как Бог свят и суд строг. Поняла?

– Я все поняла, хорошо, – вздохнула Сотникова.

– Рассказывай спокойно, не торопясь. И с исчерпывающими подробностями. Ясно?

– Ясно.

– Прошу, – Малавец сунула руку себе под юбку, сжала колени.

– Он вышел из ванны, я услышала, хоть он и шел босиком.

– Как ты была одета?

– На мне была юбка совсем коротенькая, колготок не было и трусиков тоже не было. Как договорились.

– Как договорились, – кивнула Малавец. – Продолжай.

– И майка. Лифчика не было. И этот белый передничек. Он взял меня за зад, обеими руками, стал трогать попу.

– Не анус, а попочку, сладкую попочку.

– Да, сладкую попочку.

– Он залез в нее язычком своим?

– Да.

– Глубоко? – дернула головой Малавец.

– Сначала не глубоко, а потом глубоко.

– А ты что? – Малавец сводила и разводила колени.

– Мне было очень приятно.

– Сладко тебе было?

– Сладко.

– Сладенько он язычком своим… да? Туда, сюда… сладенько? В попочке у Катеньки? Туда-сюда. Язычком забрался, да?

– Забрался в попочку мою языком, – кивала Сотникова.

– А Катенька что делала в этот момент?

– Чистила карасей.

– Чистила карасиков маленьких, хороших, а он, хулиган, Катеньке в попочку языком забрался, в сладенькую попочку?

– Забрался языком, – кивала Сотникова, разглядывая свои ногти.