Дейзи Джонс & The Six

С одной стороны, мне очень хотелось ее остановить, но другая часть моей души даже радовалась, что все наконец откроется.

Эдди: Самого меня там не было, но я слышал, она застукала его за… как бы это приличнее сказать… за оральным сексом. Девица из групи делала ему минет.

Билли: Понятное дело, что я играл с огнем. Но все же я был откровенно изумлен, когда спалился.

Помню лицо Камиллы. Не злое, не обиженное – она выглядела скорее шокированной. Камилла словно застыла, никак не реагируя, и во все глаза глядела на меня, а я пытался как-то привести себя в порядок.

Девчонка, с которой я был, мигом сдернула – ей не хотелось оказаться посреди разборок.

Когда дверь автобуса закрылась, я посмотрел на Камиллу и сказал: «Прости». Это было первое, что я сказал. Да и на самом деле единственное. И в тот момент Камилла, похоже, начала понимать, что произошло. Вернее, что происходит.

Камилла: Все, что я говорила, для меня звучало глухо, точно мне заткнули уши.

– Ты что о себе, черт возьми, возомнил, что изменяешь мне? – сказала я ему, насколько помню.

 – Или ты думаешь, на свете найдется женщина лучше той, что у тебя уже есть?

Уоррен: Я болтал с ребятами из техперсонала на улице и застал самый конец сцены. Что-то я видел через лобовое стекло. И мне показалось, она его ударила. Кажется, у нее была какая-то сумка, и вот ею она ему, похоже, и вметелила. А потом они вышли из автобуса.

Камилла: Я заставила его принять душ, прежде чем мы сможем говорить о чем-то дальше.

Билли: Мне хотелось, чтобы она меня бросила. [Долгая пауза. ] Я много об этом думал, и… К этому я, наверное, и стремился. Надеялся, что она отпустит меня на все четыре стороны.

В тот вечер – после того как я принял душ – мы с Камиллой сидели в моем номере отеля. Я чувствовал, что с каждой минутой все больше трезвею, и мне это совсем не нравилось. Я вытащил, чтобы занюхать, дозу кокса, и, помню, Камилла внимательно посмотрела на меня:

– И чего ты пытаешься добиться?

Причем сказала она это безо всякого возмущения.

Она на самом деле меня спрашивала: чего я добиваюсь? И я не знал, что ответить. Я только пожал плечами. И помню, как глупо себя тогда почувствовал, пожимая плечами. Эта женщина носила мое дитя – а я, стоя перед ней, пожимал плечами, точно десятилетний мальчонка.

Некоторое время она пристально глядела на меня, ожидая ответа, но я так ничего и не сказал.