Три последних дня

– Ну, а где же Мирослав сейчас? – выпалила она. – Вы знаете?..

– Да, конечно, – улыбнулся Гануш. – Он практиковал в Турции, потом переехал в Канаду, нынче живет в Испании. Сейчас, насколько я знаю, оперировать перестал, но продолжает активно консультировать. Ездит по всему миру.

– Он… женат? – Голос Юлии слегка дрогнул, Таня взглянула на мать с усмешкой.

Гануш смутился:

– Я… я, честно говоря, не очень в курсе. Кажется, был женат, но сейчас разведен. Уже давно.

– Понятно, – вздохнула Юлия Николаевна.

Татьяна же небрежно поинтересовалась:

– А почему он все-таки в этот магазин нас позвал?

– Что вы имеете в виду? – растерялся продавец.

– Почему в Русалкиной Хатке было написано явно для мамы: «Гануш знает»?

– Да?.. – изобразил удивление старик.

– Мирослав приезжал в Карловы Вары? Когда?

– Еще в 1990 году. Сразу, как Вацлав Гавел объявил амнистию.

– Да, Танюшка, ты так и сказала, – обрадовалась мама, – что приписка в беседке сделана лет двадцать назад!

Однако глаза продавца – заметила девушка – забегали.

– Странно. Очень странно, – задумчиво произнесла Татьяна. – Допустим. В 1990 году Мирослав получил амнистию, смог вернуться в Карловы Вары, погулял по городу, вспомнил свою давнюю любовь… Но зачем в беседке-то послание оставлять? – Она обернулась к матери: – Не проще ли было к тебе в Москву явиться?..

– Я… я в девяностом году замужем была, – смущенно напомнила Юлия Николаевна.

Татьяна презрительно дернула плечом:

– Мог бы и раньше, до замужества твоего, из ФРГ или из Турции написать. Объяснить хотя бы, почему на свидание не пришел. И вообще исчез.

– Он писал, – тихо произнес Гануш. – Мирослав говорил мне. Через несколько дней после того, как оказался в Германии, и потом много раз. Письма, видно, не доходили.

– Жалкая отмазка! – отмахнулась Садовникова-дочь.

– Ты, Таня, не знаешь, что тогда были за времена, – вступилась за возлюбленного мать.

– В общем, Юлечка, я вам все рассказал, а дальше поступайте, как считаете нужным, – подытожил старик. – Нынешний адрес Мирослава я вам дам, хотите – позвоните ему или напишите. Нет – воля ваша.

Продавец тяжело поднялся из кресла.