Три последних дня

Мирослав не удержался – застонал. От отчаяния. Брат же (только что совершивший убийство) улыбнулся еще беспечней, чем прежде. Подмигнул Мирославу, произнес:

– Все, чистюля, отступать теперь некуда!

И перевел оружие на второго пилота:

– Или мы летим в ФРГ. Или ты, она, – кивок на стюардессу, – все – трупы.

Небрежно, будто куль, вытолкнул мертвого пилота из-за штурвала – тело глухо стукнуло о пол – и услужливо предложил второму летчику:

– Прошу!

И швырнул на приборную доску бумажку:

– Держи курс на Вайден, вот координаты.

Финтить не пытайся – компас у меня есть.

– Н-навигационная система не работает, – упорствовал пилот.

– Ты, придурок! – возвысил голос Карл. – Тебе что, жизнь надоела?!

Он несильно ударил летчика под подбородок. Тот от удара дернулся, съежился в своем кресле. Брат же продолжал напирать:

– Да мне плевать! Плевать на вас всех! Разобьемся – хрен с ним! Лучше так, чем жить, как мы, в дерьме!

Размахнулся для новой оплеухи.

«А ведь мы действительно разобьемся, – пронеслось в голове у Мирослава.

 – Зря летчик спорит».

И он спокойно произнес:

– Ладно, Карл, успокойся.

Перевел взгляд на пилота, с угрозой в голосе добавил:

– Делай, что он говорит.

Тот со страхом взглянул на аккуратно подстриженного, хорошо одетого парня. Безропотно взялся за штурвал.

С прежней жизнью было покончено безвозвратно.

Мирослав на секунду прикрыл глаза, воспроизвел в памяти милое Юлечкино лицо и тоскливо подумал: больше он ее никогда не увидит.

* * *

Наши дни.

Карловы Вары

Старое вино давно закончилось, пустые бокалы стояли на прилавке. Гануш устало откинулся в антикварном (или, точнее, просто старом) кресле. Юлия Николаевна, наоборот, сидела на самом краешке козетки, вытянувшись в струнку, будто готова была сорваться, убежать… Судя по мечтательному просветленному лицу – убежать за своим возлюбленным.

– Ну, а чем все закончилось? – нетерпеливо спросила она. – Самолет действительно сел в Германии?

– Да, – кивнул Гануш. – В ФРГ. На спортивном аэродроме в Вайдене.

И западногерманское правительство отказало выдать ЧССР преступников. Карла, правда, осудили за убийство пилота. Но дали всего пять лет, а выпустили по амнистии через два. Остальным повезло еще больше. – В его голосе прозвучали нотки зависти. – В тюрьме они были совсем недолго. А дальше всем, в том числе Мирославу, предоставили политическое убежище. Взамен попросили единственное: выступить на пресс-конференции, расписать ужасы социализма.