Сожалею о тебе

Лицо девушки застывает, когда я называю имя.

– Давайте я позову того, кто сможет ответить на ваши вопросы. Я только недавно заступила на смену.

– А можете отправить сообщение на пейджер моей сестре? Она тоже здесь работает. Дженни Дэвидсон.

Медсестра кивает, но затем сразу убегает.

Я ставлю кресло с племянником на ближайший стул и еще раз набираю Дженни, затем Джонаса, но с прежним результатом.

Мне некогда ждать, пока новенькая сотрудница разберется со своими проблемами. Поэтому я звоню по больничному каналу и прошу соединить с родильным отделением.

– Родильное отделение.

– Мне срочно нужно поговорить с Дженни Дэвидсон. Она работает у вас медсестрой. Вопрос неотложный.

– Пожалуйста, подождите на линии.

Элайджа начинает вопить, поэтому я перевожу телефон на громкую связь и кладу на стул, чтобы взять мальчика на руки. Я расхаживаю взад и вперед, укачивая малыша и ожидая, пока ответит Дженни либо вернется убежавшая медсестра, либо придет доктор, ожидая, ожидая, ожидая…

– Прошу прощения…

– Да! – Я хватаю трубку.

– Согласно графику Дженни будет на работе только с завтрашнего дня. Пока она находится в отпуске по уходу за ребенком.

Я раздраженно мотаю головой. Элайджа становится неуправляемым, чувствуя мою нервозность. Или он просто голоден.

– Да нет же! Она вышла сегодня утром.

– В графике указано, что ее смена начнется только завтра. – После короткого замешательства женщина на другом конце провода добавляет: – Я здесь весь день и ее не видела.

Прежде чем я начинаю с ней спорить, дверь в холл открывается и впускает бегущего Джонаса. Он замирает на месте, словно не ожидал увидеть меня. Я прерываю звонок и отбрасываю телефон на стул.

– Слава богу, ты здесь! – говорю я, вручая ему Элайджу. Затем роюсь в сумке и достаю пустышку. Как только она оказывается во рту племянника, я снова устремляюсь к стойке дежурной медсестры и трижды нажимаю на звонок.

– Что тебе сообщили? – спрашивает Джонас, подходя ко мне.

– Ничего! – гневно отвечаю я. – По телефону только сказали, что произошла автомобильная авария.

Я поднимаю взгляд на жениха сестры и замечаю, что он выглядит абсолютно потрясенным. Бледным. Разбитым. Никогда не видела его таким. На минуту мне становится его жаль даже больше, чем себя, поэтому я забираю ребенка из его трясущихся рук. Джонас падает на кресло и обессиленно прислоняется к стене. Я же начинаю раздражаться.