Шатуны

Часть первая

Глава 1

Весной 196… года вечерняя электричка разрезала тьму подмосковных городков и лесов. Мерно несла свои звуки всё дальше и дальше… В вагонах было светло и почти пусто. Люди сидели неподвижно, как заворожённые, словно они отключились от всех своих дел и точно такой же жизни. И не знали, куда их несёт этот поезд.

В среднем вагоне находилось всего семь человек. Потрёпанная старушка уставилась в свой мешок с картошкой, чуть не падая в него лицом. Здоровый детина всё время жевал лук, испуганно-прибауточно глядя перед собой в пустоту.

А в углу сидел он – Фёдор Соннов.

Это был грузный мужчина около сорока лет, со странным, уходящим внутрь, тупо-сосредоточенным лицом. Выражение этого огромного, в извилинах и морщинах лица было зверско-отчуждённое, погружённое в себя, и тоже направленное на мир. Но направленное только в том смысле, что мира для обладателя этого лица словно не существовало.

Одет Фёдор был просто, и серый, чуть рваный пиджак прикрывал большой живот, которым он как-то сосредоточенно двигал в себя и иногда похлопывал его так, как будто живот был его вторым лицом – без глаз, без рта, но может быть, ещё более реальным.

Дышал Фёдор так, что, выдыхая, как будто бы всё равно вдыхал воздух в себя. Часто Соннов осоловевшими от своего громоздкого существования глазами всматривался в сидящих людей.

Он точно прикалывал их к своему взгляду, хотя само его внутреннее существо проходило сквозь них, как сквозь сгущённую пустоту.

Наконец, поезд замедлил ход. Человечки, вдруг виляя задницами, потянулись к выходу. Фёдор встал с таким ощущением, что поднимается слон.

Станция оказалась маленькой, уютно-потерянной, с настойчивыми, покосившимися деревянными домиками. Как только человечки выскочили на перрон, дурь с них сошла, и они, очень странно оживившись, забегали – вперёд, вперёд!

Старушка-мешочница почему-то отнесла свой мешок к тёмному забору и, наклонившись, нагадила в него.

Здоровый детина не бежал, а прямо скакал вперёд, огромными прыжками, ладно размахивая лапами. Видимо, начиналась жизнь. Но Фёдор оставался неизменным. Он брёл, ворочая головой, осматривая окружающее, как будто он только что упал с луны.

На центральной площади два облезлых, как псы, автобуса, стояли на одном месте. Один был почти пустой. Другой же – так набит людьми, что из него доносилось даже сладострастное шипение.