Шатуны

Этим и интересен, – представила Анна Фёдора.

Анин друг рассмеялся и похлопал Соннова по животу.

– А я Падов Анатолий, – представился он.

Никогда ещё с Фёдором так не обращались; но его тянуло к этим людям, и он молчал, поводя мутным взглядом по затихшей лужайке.

Анна представила и «шутов».

– Пырь, – назвал себя приземистый.

– Иоганн, – назвался тоненький.

В это время подскочил изящный. Сквозь его бледное, красивое лицо виделось его второе личико, изъеденное серой смертью; оно чуть дрожало от наслаждения.

– А этот у нас меньшенький, Игорёчек. Ему двадцать один годик, – ласково вымолвила Анна и потрепала меньшего по волосам.

Её друг, Анатолий Падов, – движения у него были быстрые и веселье полное, но нервно-истерическое, – отозвал её в сторону. Потом, махнув рукой, пошёл в лес.

Анна подошла к Фёдору.

– Толя отдохнул и хочет быть один, – ласково сказала она. – Так что, Фёдор Иванович, пока я вас познакомлю, так сказать, с галёркой… И вам ведь, наверное, надо развлечься.

– Берите всех… Клавуша дозволит, – прорычал Фёдор.

И компания двинулась к станции.

Впереди шли Соннов и Аннушка. Садисты трусили чуть позади.

– Неплохо и пообедать, – неторопливо проурчал Пырь.

– А ведь действительно, – обрадовалась Аннушка. – Господа, здесь, кажется, недалеко есть обвалившийся ресторанчик.

(Фёдору понравилось, что она называла всех «господами». Видимо, это было в обычае.

Ресторанчик походил на столовую для разведения мух.

– Ничего, зато в тепле и не в обиде. У Бога под крылышком. Так-то, – ворковала Аннушка.

Все расселись за липким, безжизненным столом. На Барскую напал стих, и она непрерывно болтала. «Девка… Треплива… А ум есть», – отхлёбывая суп, вспоминал Фёдор некоторые Анины высказывания.

– Вы знаете, Фёдор, – попивая винцо, болтала Анна, – я ведь всё-таки женщина и поэтому не всегда думаю о смерти… Сейчас, например, я хочу быть ребёнком… Просто ребёнком… Шаловливым ребёнком на краю вулкана… Вот я вам объясню про Пыря, – и она указала на приземистого.

И Пырь, приоткрыв рваную полу пиджака, робко показал мощную верёвочную петлю.

– Видите, как он смущается, – продолжала Анна. – Пырь применяет эту петлю только против людей. Он ненавидит их лютой ненавистью.