Шатуны

 – А здесь я его схороню… Деньжищ у меня от отцовских делишек многочисленно… Да и работа – почти домашняя, раз в два дня показаться!»…

…Двор, облепивший дом Фомичёвых – Сонновых, был не разделён забором пополам, как обычно. И Фёдор, бродя по двору, не раз оказывался на территории Фомичёвых. Дед Коля окликал его, пытаясь с ним заговорить. Но Фёдор пропускал все понятия мимо ушей; только Петенька, скребущийся где-нибудь в углу, у забора, пугал его: Фёдор иногда боялся по-настоящему крепких людей.

Поэтому он часто брёл по ближайшим улочкам, особенно около пивной.

Правда, теперь он не различал пива от воды; и вместо пива один раз мутно выпил подсунутую кружку фруктовой жижи. Ему безразлично казалось, что окружающие дома – вечно ирреально пошатываются; и пошатывается даже воздух или тонет в пелене; но стоило ему на чём-нибудь сосредоточиться, как этот предмет выплывал из общей иллюзорности и становился устойчивым; хотя в сердцевине своей оставался тем же маняще-неопределённым.

Поэтому Фёдор, когда пил пиво или просто где-нибудь сидел на скамье, то для большей устойчивости он клал руку на голову подвернувшемуся мужику или мальчонке.

Клава с тревогой чувствовала, что он внушает страх окружающим.

Так прошло несколько дней. Фёдор своим присутствием давил на людей. Старушку-соседку Мавку он перепугал тем, что подошёл к дыре в её заборе и долго, часа два, тяжёлым взглядом смотрел в её окно. Пустили слух, что он ловит кошек за хвост.

Дело дошло до нехорошего, когда он вдруг, прогуливаясь, стал брать за руку сиротку-девочку с Дальнего переулка.

Говорили, что он играет с сироткой, как с мёртвой кошкой. Но Соннов, не смущаясь, просто смотрел ей в лицо. Скорее всего, она служила ему вместо палки.

Усугубилось, когда Фёдор, до этого хоронившийся от Петеньки, ни с того ни с сего подкараулил и съел его суп, который тот варил из своих прыщей.

Поднялся страшный гвалт, и Павел хотел было прибить Соннова поленом. Дед Коля – собственно, он был дедом мёртвеньких внучат – прыгал вокруг Фёдора и просил его выблевать суп обратно…

Вмешалась Клава и отвела Фёдора в дом.

– Полезай-ка ты, Федя, в подпол, – тихо сказала она ему наедине. – Схоронишься. Сейчас жарко, и я всем там тебя обеспечу. Так и будешь жить. А я людям скажу, что ты уехал. А то неровён час – случится что… Ведь на твой след могут напасть – ишь сколько людей на дурачка прирезал. Полезай-ка в подпол.

Фёдор не возражал, и его грузная фигура скрылась в глубине.