Улыбка смерти на устах

Подумала: «Вот так ведешь-ведешь ЗОЖ, а потом уложит тебя в одночасье какой-нибудь псих вроде Костика, пожалеешь ведь в последнюю минуту, что даже чипсами с колой напоследок не побаловалась».

На одинокой лавочке на платформе Римма влила шкалик коньяку в колу, с грохотом закинула пустую бутылочку в урну и стала не спеша прихлебывать коктейль, заедая его мусорной, но такой вкусной едой. Спустя пару минут вернулось самообладание, напряжение отпустило. И солнце засветило как-то ярче, и ветерок задул, принося летние ароматы леса.

«Мерзавец все-таки этот Синичкин, – подумала Римма после коньяка довольно благодушно. – Когда же и чем кончатся наши с ним долгие и зловредные отношения?»

Паша

Примерно в то же самое время я встречался с человеком, которого Полина рекомендовала как ближайшего подчиненного своего отца и товарища по работе. Звали его Иннокентием Карпащенко, и выглядел он под стать своему импозантному имени-отчеству: моложе, чем Порецкий, а именно лет сорока пяти или семи, красивый, с эффектной проседью в черной шевелюре и голубыми глазами.

Отличный костюм, офисные ботинки, дорогой галстук. Легко можно было себе представить, как женщины-коллеги или просто встречные девушки сходят по нему с ума.

Мы встретились неподалеку от офиса, где служили Карпащенко и погибший: у громадного, державного сталинского здания-утюга на Третьяковской. Ни в какое кафе не пошли, присели на лавочку – погодка хмурилась, но дождя не обещали.

Вокруг спешили по своим делам москвичи и гости столицы. Узбеки в желтых жилетах в очередной раз взрезали столичный асфальт и укладывали бордюры и плитку. Временами стукотил отбойный молоток.

Первым моим вопросом была смертельная болезнь у Порецкого.

– У Игоря?! – выкатил глаза красавец. – Никогда не слышал. Ни разу ничего такого он не говорил.

– Вроде в самое последнее время это обнаружилось. Где-то нынешней зимой.

– Нет, ни сном ни духом.

– А вы с ним в дружеских отношениях состояли, да? Выпивали, наверное, вместе.

И разговаривали? О многом – в том числе о женщинах?

– Случалось.

– А в последние годы, после смерти жены, у Игоря Николаевича была постоянная подруга?

– Не знаю. Не могу судить. Вы знаете, этой темы Порецкий как-то избегал. Может, дело заключалось в том, что я Леночку, жену покойного, знал, и поэтому распространяться о новой даме было бы чем-то вроде предательства ее памяти.