Брабантский мастер Иероним Босх

Вот, взгляни! – Гуссен взял грифель и в несколько взмахов изобразил на доске Йеруна нечто длиннохвостое, с высоким хохолком на голове. – Один из купцов выставлял папагалла на нашем рынке. В ярмарочный день три месяца назад, когда подрались сапожники! Говорю вам как есть – птица говорила по-человечески!

– Сапожников с их дракой помню, – наморщил лоб Ян. – Тогда еще Якоб надел на голову толстому Виллему стол.

– Это как?

– Это надо было видеть. Так вот, стол на голове и драку помню. Говорящего петуха – не помню.

– Иногда папагаллов берут в путешествие моряки, – продолжал Гуссен.

– И после этого с птицами лучше не разговаривать! – рассмеялся Йерун. – Что там папагаллы – вы же помните, как Урбан-трубочист выучил говорить ворону?

Братья прыснули со смеху.

– Да, обыкновенную ворону, каких в городе тысячи! Она потом все время звала его по имени и требовала корма. «Ур-р-бан! Жр-рать!» – каркнул Йерун, совсем по-вороньи. – Ох и измучился трубочист через месяц!

– Да, Йерун, так и есть. – Мастер Антоний, хозяин мастерской, отец и учитель троих братьев, подошел неслышно.

– А мы его и не бросали. – Йерун снова взялся за уголь. – Просто Яну не нравится сова в мастерской. Как будто в ней что-то небывалое. Вот если бы я привел сюда камелопардуса…

– Кого? – не понял Ян.

– Диковинного зверя из ливийских земель. Он описан в бестиариях.

– И что он такое?

– Зверь с телом лося, хвостом льва и головой антилопы на длинной змеиной шее.

– Ну и химера! – поморщился Ян.

– Вовсе нет. Выглядит гармонично, да и грации как будто не лишен.

– А какого он окраса?

– Светлого, в темных пятнах по всему телу.

– Вроде лошади в яблоках?

– Вроде того. Хотя ближе к леопарду. Оттуда и название.

– Ливия – место далекое и чудное. – Гуссену совсем не хотелось уходить от интересного разговора. – Там и драконы, и василиски.

– И лоси со змеиными шеями, – вставил Ян.

– Не знаю, чье она отродье, – серьезно ответил Йерун. – Но нашел ее маленькую на чердаке я. И выходил тоже я. А от меня, ты чуешь сам, серой не пахнет. Сова – не более бесовская птица, чем курица или гусь. А еще ее зовут Минерва.

– Мине… р… в… – не сумел повторить Ян. – Да что ж так сложно-то?

– Так звали сов в Древнем Риме.

– Не сов, – улыбнулся мастер Антоний.