Золото тигров. Сокровенная роза. История ночи. Полное собрание поэтических текстов

Крыла из мрака, птичьи лапы с целым

Слоном, чертящим небо на закате;

Магнит-гора, чье пылкое объятье

Таит в себе погибель каравеллам;

Земля, стоящая на холке бычьей,

А бык – на рыбе; тайные реченья,

Скрывающие силу превращенья

Скалы – в пещеру с золотой добычей, —

Народам снились, что, сродни потопу,

Прошли по стольким городам и странам,

И сон, который виделся тюрбанам,

Верней клинков завоевал Европу,

И Ариост, над чьей любой страницей

Неспешными и праздными часами

Позабывались, грезя чудесами,

Стал сном, который никому не снится.

Застывший у черты исчезновенья,

С Востоком рядом – попросту словесность,

Он сон, который снится сну. (Известность —

Одна из разновидностей забвенья.)

Вечерний луч, тусклея на излете,

Касается покинутого тома,

И беглый свет скользит по золотому

Тисненью на ненужном переплете.

Безгласный том плывет по запустенью

Библиотеки через тьму ночную,

Столетье за столетием минуя

И мой удел, мелькнувший как виденье.

К началу занятий англосаксонским языком

Спустя пятьдесят поколений

(пропастей, отведенных временем человеку)

на берегу далекой большой реки,

неизвестной драконам викингов,

я воскрешаю шершавые, неподатливые слова,

которые (некогда ртом, а сегодня – прахом)

складывал во времена Мерсии или Нортумбрии,

прежде чем стать Хейзлемом или Борхесом.

В субботу мы прочитали, что Юлий Цезарь

первым из ромбуржцев прибыл подмять Британию;

значит, и гроздья еще не созреют, как я услышу

того соловья из загадки

и плач двенадцати воинов над погребенным вождем.

Версиями позднейших английских или немецких

слов, знаками знаков мне кажутся эти слова,

а ведь в каждом из них был образ,

и человек призывал их во славу меча и моря;

завтра они возвратятся к жизни

и fyr будет означать не fire[11 - Огонь (др. – англ., англ.).], а удел

прирученного и многоликого бога,

чей вид повергает нас в первобытный трепет.

Благословен лабиринт

бесконечных причин и следствий,

что на пути к тому зеркалу,

где никого не увижу или увижу другого,

мне даровал созерцать

зарю языка.

Лк. 23

Еврей, язычник, просто человек,

Лицо сокрыто в пелене времен,

И буквы имени его навек

Рассыпались среди других имен,

О милосердии, о состраданьи

Знал то, что тать из Иудеи мог,

Висящий на кресте. Что было ране,

Нам не извлечь.