Золото тигров. Сокровенная роза. История ночи. Полное собрание поэтических текстов

Быть современным – значит быть актуальным, жить в настоящем, а это общий для всех удел. Никто – за исключением одного смельчака, придуманного Уэллсом, – не овладел искусством жить в прошлом или в будущем. Всякое произведение есть порождение своего времени: даже точнейший в деталях исторический роман «Саламбо», главными героями которого являются наемники времен Пунических войн, – типичный французский роман XIX в. Мы ничего не знаем о литературе Карфагена, – вполне возможно, она была чрезвычайно богатой, – кроме того, что в ней не было книги, подобной роману Флобера.

Помимо этого, я захотел стать аргентинцем – забыв, что уже им являюсь. Я отважился приобрести несколько словарей аргентинизмов, из которых почерпнул ряд слов, которые сегодня едва ли могу расшифровать: «madrejоn», «espada?a», «estaca pampa»…

Город из «Жара Буэнос-Айреса» – камерный, глубоко личный, здесь же он предстает пышным и многолюдным. Я не хочу быть несправедливым к этому сборнику. Одни стихи («Генерал Кирога катит на смерть в карете»), быть может, обладают всей броской красотой переводных картинок; другие же («Листок, найденный в книге Джозефа Конрада»), по моему мнению, не посрамят своего автора.

Я немного изменил эту книгу. И теперь она уже не моя.

    Х. Л. Б.

    Буэнос-Айрес, 25 августа 1969 г.

Улица, где розовый магазин

Ночь вглядывается в каждый проулок,

будто великая сушь, вожделеющая дождя.

Уже все дороги так близко,

даже дороги магии.

Ветром приносит оторопевший рассвет.

На рассвете страшат неминуемые поступки, рассвет сминает.

Ночь напролет я бродил.

И застал непокой рассвета

меня на случайно попавшейся улице,

откуда вновь незыблема пампа

на горизонте,

где пустоши за проволочной оградой развоплощаются в сорняках,

и где магазин, такой светлый,

как прошлым вечером новорожденный месяц.

Знакомое воспоминание: угол

с высокими цоколями и обещанием патио.

Чудесно быть свидетелем тебя, привычной, раз дни мои

созерцали так мало вещей!

Луч уже вонзается в воздух.

Годы мои прошли земными дорогами и морскими путями,

но только с тобой я впритык, с твоим покоем и розовым светом.

Не твои ли стены зачали зарю,

магазин, светлый, на сколе ночи.

Думаю так, и глаголю среди домов,

исповедуюсь в моей нищете:

я не глядел на реки, моря и горы,

но свет Буэнос-Айреса прикипел ко мне.