Чертово колесо

 – Гоглик украдкой взглянул на девочку, молчавшую в кресле (за время чтения она не пошевельнулась). – Кто такие? Что такое? Что за жрецы, монахи, шаманы? Ничего не понимаю!

– Он сбежал от хозяина, теперь должен спрятаться, – объяснила Ната так, словно речь шла о пропавшей кошке. – А шаманы – вроде наших попов, только не молятся, а пляшут и воют. По телеку показывали. Ты вообще веришь, что они есть – бесы, ведьмы, какие-то странные двойники?

– Кто его знает… – уклончиво ответил Гоглик, который был не очень крепок по этой части и всегда просил, чтобы не тушили свет, пока он не заснет.

Тут бабушка позвала их к столу. Гоглик, пряча рукопись, пообещал завтра продолжить чтение, а сам подумал, что готов читать вслух вечность, только чтобы рядом были эти глаза с лукавинкой.

– А такое можно читать детям? – спросила напоследок Ната, аккуратно складывая свои глянцевые тетрадки и с некоторым беспокойством косясь на замусоленную газету, в которую упакована рукопись.

– Конечно, – беспечно отозвался Гоглик. – Да и какие мы дети?.. Ты что?.. Дети вон в песочке играют!

– Нет, пока мне не исполнится семнадцать лет, я еще ребенок, мне мама объяснила. И все, не перечь! – ответила Ната, что вовсе не обнадежило Гоглика, больше заинтересованного бретельками на ее плечах, чем всеми гадами на свете.

Он смотрел, не отрываясь, как Ната собирает учебники, и думал, что было бы хорошо поскорее жениться на ней и всю жизнь быть вместе, рядом.

– Эй! – очнулся он от ее голоса. – Что с тобой? Тебе плохо? Тошнит?

– Нет, только голова распухла от этих ведьм… – И он стал с остервенением тереть затылок и даже перевязал лоб носовым платком.

А Ната размышляла, как можно питаться чужими дыханиями – ведь это противоречит химии!.. А во время поцелуев?.. Показывают же по телевизору, как люди по полчаса целуются рот в рот!.

Делать уроки они больше не стали: у Гоглика от одной мысли об алгебре поднималась дурнота, Ната не настаивала – ей тоже было не по себе. Поэтому приглашение на завтрак оказалась очень кстати. Они отправились на кухню, где бабушка, все болезни лечившая цыплятами-табака и горячими хачапури, усадила их за стол и принялась угощать так, будто они только что вернулись с войны.