Чертово колесо

Ты меня знаешь… Ты вообще в этом деле так, дополнительно. По своей линии соси из него, что можешь, я у тебя доли не прошу, но учти – времени у тебя мало. Чтоб через две недели копия книжки была у меня! И рассказ о том, что нашла…

На протяжении разговора майор сидел молча. Когда женщина встала, он тоже вежливо поднялся:

– Извините, я забыл ваше имя!

– Гита, – ответила она.

Тогда он так же вежливо попросил телефон – «на всякий случай». Пилия усмехнулся, а Гита пробубнила:

– Дома у меня нет телефона.

– А на работе?

– Я не работаю.

– У соседей? – с нажимом сказал майор, и глаза его, потеряв прежнюю улыбчивость, стали злыми.

– Я живу в новом районе, там еще нет телефонов…

– Как же с тобой клиенты связываются, а, соска? – оскалился майор.

– Я звоню сама…

– Ах, вот как… Ну, хорошо! Тогда вот тебе мой телефон, будешь звонить мне по вторникам и пятницам… ровно в полдень. Ясно? – повторил он и, наклонившись над столом, написал свой номер на клочке картона от сигаретной пачки.

Гита поверх его спины показала Пилии глазами, что ей все это неприятно. Тот презрительно пожал плечами. Ему тоже не понравилась настырность майора – Пилия просто сделал бурдюку одолжение, увидев, как тот загорелся при виде Гиты, забежавшей по экстренному вызову. Ну ничего, пусть, ее не убудет, сочные губы только крепнут от работы…

Когда Гита, перебирая каблучками, уходила, дежурный тапир проснулся и вытаращился на ее задницу. Чернявый арестант тоже замер. А майор глубоко вздохнул.

К решетке окна наручниками был прикован плешивый парень. Он обвис мешком и плакал. Невдалеке от него сидел инспектор Бежан Макашвили по кличке Мака – аккуратный брюнет с кобурой через плечо – и просматривал журнал.

– Ну что, тварь, подумал? Или еще повисишь? – ткнул Пилия ногой морфиниста. – Как он себя ведет, Мака?

– Плачет, – ответил тот, зевая. – Надоел уже, хнычет и хнычет, как баба.

Морфинист заскулил:

– Отпустите… Умираю…

– Будем разговаривать? – спросил у него Пилия.

– Будем, будем…

– Ладно, сними его. Потом можешь идти, я сам с ним разберусь!

Мака обрадованно снял наручники, усадил наркомана на стул и исчез.

Тот продолжал всхлипывать, бормоча:

– У меня печень больная, я умру…

– Не умрешь!.. А умрешь – засунем в машину, вывезем за город и зароем на свалке.