Чертово колесо

 – Хотя чему удивляться? Помню, когда у Чурчхелы мать повесилась, он все равно пришел на стрелку и тоже выпрашивал у всех лишний заход – мол, мать повесилась, пожалейте!

– Из-за него она и повесилась, между прочим!

– Где сейчас этот Чурчхела?

– Кто его знает? Подох, наверное, где-нибудь… Он же все на Украину за кокнаром ездил…

Опять вспомнили Сатану и Нугзара – гуляют, небось, с бабами, колются, видео смотрят, фирму курят, а ты сиди тут и жди, когда от татар приедут… Привезут ли еще?.. Неизвестно.

Из туалета неслись харканье и хрюканье.

– Уф-ф-ф… – протянул он тоскливо, делая суставчатыми мосластыми руками какие-то движения и повалился на кушетку.

– Что с тобой, Гогия? – забеспокоились все.

Труп был тут никому не нужен. Один Бати безучастно смотрел на мучающегося гиганта.

– Ох и ломает его! – пожалела Гогию Анка, мокрой грязной тряпкой отирая с него блевоту.

– Где же они, в конце концов?! – встревоженно произнес Серго, меряя мастерскую шагами. – У меня совещание в четыре. Как я там в ломке буду сидеть?

Что-то вспомнив, он кинулся к телефону, почти вырвал его из рук Бати, долго набирал номер, так же долго просил кого-то позвать, ждал, опять долго просил кого-то кому-то что-то передать. Бати принялся ругать бандитов:

– Кинули – и всё! А мы? Мне тоже в торг надо… Сколько, кстати, денег дали Гуге и Ладо?

Художник принялся считать:

– Гогия дал триста рублей.

– Сорок три? – возмущенно переспросил Тугуши, вертя рыжей головой. – Уж и не помню, чтобы Бати хоть раз положил что-нибудь круглое! Всегда у него то двадцать семь рублей, то двадцать восемь… Сегодня вот сорок три. А сам миллионами ворочает у себя в магазине! Как ни войдешь к нему – полки пустые, покупателей нет, а продавцы стольники считают…

– Тебя не спрашивают! – огрызнулся Бати.

– Как это меня не спрашивают? А заход будешь требовать полный! – закипятился Тугуши.

– Да кто ты такой, сопляк, чтобы мои заходы считать? – Бати встал вплотную к Тугуши. Он не любил Тугуши, как, впрочем, и всех остальных на свете.

– Хватит, без вас тошно! – попросил Серго.

Минут двадцать все в молчании бесцельно бродили по подвалу. Самое страшное – ждать.