Жизнь советской девушки

Мама, привлекательная женщина, работала в мужском коллективе, но никогда не наряжалась. Два платья, костюмчик, демисезонное пальто, зимнее пальто – и всё. Не было привычки к тряпкам, и модниц мама презрительно именовала "тряпичницами". Почти не было и украшений. Красилась мама утром, при мне, и я отчётливо помню – голубыми тенями подмажет веки, чёрным карандашом проведёт твёрдую черту с мнимой раскосинкой, чуть тронет тушью ресницы (длинные, загнутые от природы). Потом неяркая помада, и всё – пошла! Она была так задорна и моложава, а мужчины в её области (механика) водились так густо, что не было нужды в искусственной красивости, в нарочитом выпячивании прелестей.

А я не знала косметики лет до семнадцати.

Что ты летаешь, моя птица, над чахлыми кустами старых уже новостроечек, приговаривая "а здесь химчистка была, а тут нашлась кошка Симка", что ты здесь оставила, глупая? Ну, голуби ворковали в вентиляции, ну, дорожка на станцию, ну, сдавала стеклотару, чтоб купить билет на "Мою прекрасную леди", ну и что? Пустяки, право, пустяки…

Позже, лет в двадцать, я сочинила такое:

Я житель новостроек,

Хамовитый и беспамятный,

Но у меня

Заветное припрятано до поры.

Произрастаю возле помоек,

Шагаю, порожней посудой звеня —

На-кось, выкури меня из норы!

Да не ступит чужая нога на мои богоданные метры,

Да не взглянет недрёманый глаз на мои припасённые

литры,

Я не ваш

Я ушёл.

Я вот наемся спинки минтая от пуза

Чаю с сахаром тихо напьюсь и пойду искать музыку.

Бездомные кошки укажут дорогу мне,

И в тишине

Один я один я на тысячи тысяч

Расслышу две бедные ноты —

Всё, что смогла, дорогая, ты высечь

Из этой жизни за долгие годы работы.

Всё ж таки какой-то внутренний опыт жизни "птицы-души" в этих строчках есть, потому и привожу их здесь – долгие годы я сочиняла не для печати, а из потребности сформулировать прожитое, что, как вы понимаете, сразу выводит меня из славного и ничуть не презренного мною племени графоманов… или нет?

Глава шестая

Парле франсе!

Между тем школа, в которую я пошла в шесть лет, была "языковая", "с преподаванием ряда предметов на французском языке".

Так значилось на фасаде, и, ей-богу, не знаю, что означало. Никаких предметов на французском языке нам не преподавали, а просто со второго класса шел французский язык, а потом и французская литература. Мама сама учила в школе французский и была рада, что под боком, у работы, нашлась такая школа.