Икона

Я сижу в соседней комнате на синем виниловом диване, завёрнутая в одеяло, и внимательно рассматриваю свои ноги. Они по-прежнему босые и грязные. На мне какая-то странная одежда – огромная футболка и мальчишечьи баскетбольные шорты, а вот туфли для меня они не смогли найти. Все чувства кажутся онемевшими, я не могу перестать думать о том, как бы мне хотелось надеть туфли. А ещё – принять душ.

Бабушка и дедушка входят. Бабушка крепко обнимает меня.

– Деточка моя, ты в порядке? – спрашивает она.

Я киваю.

На самом деле я не очень-то хорошо с ними знакома. Они вообще никогда не разговаривали с мамой и папой. С чего вдруг они такие добренькие?

– Эта дама сказала, что теперь тебя будут звать Хиллари, – говорит дедушка, садясь рядом со мной на диван, – здорово будет наконец иметь такое имя, которое люди смогут расслышать и записать с первого раза? – подмигивает он.

– Ричард… – ворчит бабушка.

– А что? Я просто сказал…

Бабушка явно чувствует себя неуютно.

– Может быть, нам нужно…

В этот момент входит какой-то мужчина и плотно прикрывает за собой дверь.

Он, кажется, постарше папы. Может быть, ему около пятидесяти? На нём костюм в узкую полосочку и кроссовки. Только волосы его выглядят как-то странно. В них совсем нет седины. И они сильно прилизаны гелем.

– Мистер и миссис Мэфьюз? – говорит он, пожимая им руки.

– Хиллари, приятно с тобой познакомиться, – говорит он уже мне. – Я – доктор Снид.

«Почему все эти люди называют меня чужим именем, почему я – босиком?»

Доктор садится на стул прямо напротив нас, забрасывает одну ногу на другую.

– Не хочу вас задерживать, я вижу, Хиллари очень устала, и ей пора ехать домой, – говорит он.

«Какой ещё дом? – думаю я. – И никакая я вам не Хиллари».

– Но это крайне важно – обсудить кое-какие нюансы, – продолжает доктор, – Хиллари многое пережила, и сейчас ей необходима поддержка.

– А что вообще произошло? – спрашивает бабушка, ласково берёт меня за руку, – всё, что мы знаем о прошлых выходных, – из новостей по телевизору, а потом во вторник нам позвонили из полиции и сообщили, что мой сын и его семья…

– Хиллари, ты готова говорить о том, что произошло с тобой? – спрашивает доктор Снид.

Я выдёргиваю свою руку из бабушкиной и плотнее заворачиваюсь в моё одеяло.

– Пока Хиллари не смогла объяснить никому, что с ней случилось, – вздыхает доктор Снид, – но я уверен: она откроется со временем.

– Где вы её нашли? – спрашивает бабушка.