У Лаки

– Иногда я чувствую, что мне повезло, что я избранный, будто я вышел сухим из воды, но с разрешения людей, которые могут отозвать его в любой момент. И тогда мне придется быть буфетчиком в армейской столовой, или солдатом, или работать в закусочной. Иногда я вижу лишь ошибки, которые совершил. Они свидетельствуют, что в следующий раз я должен сделать лучше. Знаю, мне предстоит долгий путь, и в старости, может, я буду думать о том же. В лучшие дни я чувствую, что отдаю долг самому себе. Выполняю условия своего личного контракта.

Лаки не составляло труда представить, каково это – быть исключительным человеком. Человек хорошо знает свои мечты, возможные или невероятные, банальные или экстравагантные, отвергнутые или те, за которые он крепко или глупо цепляется.

– Интересно, какие же условия в моем собственном контракте, – произнес Асквит. – И что я должен делать лучше.

Время от времени, когда вечер продолжался и разговор почти по умолчанию сворачивал к теме карьеры Бенни Гудмена, или повисала пауза и все внимали мнению великого музыканта, Асквит оглядывался и похлопывал Лаки по плечу, особо подчеркивая, как наслаждается его обществом.

Другие любители музыки, в основном мужчины, наконец нашли в себе смелось подойти к Бенни Гудмену и теперь робко стояли у стола, поддерживая светскую беседу и бросая на маэстро взгляды, полные почти сексуальной любви. Все это продолжалось, пока Асквит не прочитал по лицу Лаки, насколько тому неуютно, и не отослал их вежливо, сказав, что мистер Гудмен устал.

Грегор принялся жаловаться на планы военного министерства – он не понимал, почему армия США хотела начать демобилизацию солдат до капитуляции Германии: они все подписали один и тот же контракт, период боевых действий плюс шесть месяцев, а в ВВС и ВМФ все еще призывали, – как вдруг Лаки и Асквит отвлеклись на Валию Аспройеракас, которая сидела за высоким столиком, озаренная мандариновым свечением. Ее длинные волосы безупречного черного цвета ниспадали по спине, обвиваясь вокруг ремешка синей, вышитой бисером сумочки.

Валия подпирала подбородок рукой, излучая уверенность женщины с какого-нибудь портрета, словно ее забавлял переполненный незнакомцами бар вокруг.

Высокий австралиец, человек, будто бы состоящий из более крупных и грубых молекул, чем Лаки, заговорил с Валией, но понял намек и удалился. Асквит внимательно следил за ними, ожидая развязки.

– Прошу прощения! – повысив голос, обратился он к Валии.