У Лаки

На базе в Сиднее он мог бы ответить на издевательские предложения солдат настоящим выступлением, сыграть для этих самодовольных пилотов, но прикидывал, что пользы такая сцена принесет мало: просто станет откровенным проявлением загнанного в угол негодования.

Однажды вечером, когда они сожгли обескураживающее количество объедков после ужина, Лаки допоздна засиделся с Грегором на кухне. Они пили черный кофе в полумраке, и там Грегор изложил грандиозную идею: в феврале они пойдут в увольнительную и отправятся по нескольким восточным городам Австралии.

Якобы тур от Объединенных организаций обслуживания вооруженных сил, сольные мероприятия, поэтому и огласка скромная. Лаки изобразит Бенни Гудмена, Грегор – его менеджера, и никто никогда не узнает их истинные личности.

По крайней мере, Грегора – который умрет в двадцать шесть, разбираясь только в кулинарии, – не нужно было убеждать в творческих способностях Лаки. Какое-то время Грегор считал, что приготовление пищи и создание музыки – смежные области, и надеялся когда-нибудь проверить их связь на фортепиано или струнном инструменте.

С уверенным взглядом и ровным голосом Грегор описывал свой план так, будто он идеален, будто Лаки легко согласится. Им не нравилась такая жизнь. Им было скучно работать в столовой. Что-то нужно менять.

– Худший расклад – нас поймает военная полиция, бросит в тюрьму ненадолго, а потом отдаст под трибунал. Но знаешь что? Этого не случится.

– Ужасный расклад.

– А мы очень осторожно, – продолжил Грегор.

 – Нам только нужно достать хороший кларнет. В Сиднее это будет чертовски сложно.

– Насколько хорошо ты знаешь город?

– По слухам.

– И что слышно?

– Город не то чтобы богат медью.

– То есть древесиной.

– Древесиной, да, конечно, – согласился Грегор. – Значит согласен? Провернешь со мной это дельце?

Лаки оглядел кухню, оценивая чистоту и порядок, которые они с Грегором навели.

– Не знаю, – произнес он. – Это же людей обманывать.

– Да к черту людей, – отмахнулся Грегор. – Головой пусть думают.

– Я не хочу в тюрьму.

– Посмотри, где мы работаем. На это дерьмо. Парни, которых мы обслуживаем, даже толком имен наших не знают. Ты что тут делаешь? Время убиваешь?

– Ничего не убиваю. Остаюсь в живых.

– Разве ты не хочешь от жизни большего? Побыть другим, не посмешищем?

Лаки пошел в ВВС, потому что его старший брат, Джон Грозный, поступил в пехоту.