Обманщик

 – Разве, например, любовь не есть форма идолопоклонства?

– Ну, ты преувеличиваешь, – возразил Моррис Калишер. – Праведники тоже любили. Иаков любил Рахиль.

– На самом деле он четырнадцать лет служил за нее.

– Тора не считает это грехом. Напротив.

– Тора велит проколоть рабу ухо в знак того, что он должен служить вечно.

– Право же, Минскер, вы играете словами, – воскликнула Минна. – Если любовь – идолопоклонство, то, значит, я тоже поклоняюсь идолам. С тех пор как мне сравнялось семь, я всегда кого-нибудь любила.

– Можно любить и не быть рабом.

– Нет, нельзя.

– Ну, Миннеле, ты преувеличиваешь. Все вы преувеличиваете! – сказал Моррис Калишер, неуверенный, как ему сформулировать свой аргумент. – По правде говоря, все до?лжно делать с умом. В Первую мировую австрийские офицеры подцепляли где-нибудь шлюху, сажали ее в ванну с шампанским и пили, пока не валились с ног. Вот это – идолопоклонство в худшем смысле. Но если женишься по закону и живешь в мире – это не идолопоклонство.

И так дело обстоит во всем. Маймонид учит, что всегда надо выбирать золотую середину. Это и есть еврейство. Взять хотя бы нас, Миннеле. Я люблю тебя и полагаю, ты тоже любишь меня, иначе бы не пошла за меня замуж, в конце-то концов. Но никаких оргий мы не устраиваем, боже упаси. Мой отец, несомненно, тоже не устраивал оргий с моей маменькой, да пребудут они оба в святом раю…

– Наши отцы и деды понятия не имели о любви, – сказал Аарон Дейхес.

– Опять преувеличение, они готовы были в огонь пойти друг за друга.

– По-моему, любви вообще не существует! – воскликнул Альберт Крупп. – Я знавал одну пару, они так сильно любили друг друга, что просто с ума сходили. Может, и нехорошо этак говорить, но ей нравилось лизать ему ноги. Он сам мне говорил. Был у нее такой выверт – или черт знает как его назвать. Когда он возвращался, потный и грязный с дороги, то первым делом хотел принять душ или ванну, а она садилась на пол, снимала с него ботинки и носки и…

– Альберт, может, достаточно о мерзостях? – сказала Флора.

 – Это не тема для компании.

– Но такова правда.

– Правда бывает и грязной.

– Позволь мне закончить. Однажды муж заболел и умер. Оставил ей состояние. Я был на похоронах, и она в самом деле хотела броситься в могилу. Пришлось удерживать силой. Никогда я не слыхал таких рыданий и воплей. И не сомневался, что эта женщина покончит с собой.