Молодые львы

Впрочем, подумал он, Лаура это делает всегда. И в Новый год, и в любой другой день.

– Перед тем как уйти из театра, я подушился. – Майкл отпрянул от жены и выпрямился. – Вылил на себя два флакона «Шанель № 5».

Он увидел, как ресницы Лауры чуть дрогнули от обиды.

– Я не хочу, чтобы ты злился на меня в 1938 году. Почему ты так припозднился?

– Пришлось выпить пару стаканчиков.

– С кем? – Когда Лаура допрашивала Майкла, ее искреннее, открытое лицо очень портил подозрительный взгляд.

– С несколькими актерами.

– И только? – Голос звучал игриво – именно таким тоном жене в присутствии посторонних положено узнавать некоторые подробности поведения мужа в те часы, что они провели порознь.

– Нет. Как-то вылетело из головы. Нас развлекали шесть полинезийских девушек, но я бросил их ради тебя.

– Какой ты у меня юморист! – Лаура повернулась к лысому недомерку: – Он юморист, не так ли?

– Эти проблемы лучше решать наедине, по-домашнему, – ответил тот. – Поэтому разрешите откланяться.

– У меня отличная идея. – Лаура пристально смотрела на мужа. – Давай в эту ночь не злиться на жен.

Допив содержимое стакана, Майкл поставил его на столик.

– Кто этот усатый?

– Ты про Гарри?

– Про того, с кем ты целовалась.

– Гарри. Я с ним знакома много лет. Его приглашают на все вечеринки. – Лаура нежно коснулась волос мужа. – И здесь, и в Калифорнии.

– Так и сказал – заворожила?

– Совершенно верно.

– Нынче, значит, в Голливуде в ходу такие эпитеты?

– Похоже на то. – Лаура улыбалась мужу, но глазками стреляла по комнате. Такое происходило всегда, даже если они устраивали вечеринку у себя дома. – А что ты можешь сказать о моем последнем фильме?

– Ты заворожила зрителей, – ответил Майкл.

Лаура взяла его за руку, потерлась щекой о плечо.

– Ты рад, что я здесь?

Майкл широко улыбнулся:

– Я заворожен.

Они рассмеялись и направились к бару сквозь толпу, образовавшуюся в центре комнаты.

Находился бар в другой комнате, под абстрактной картиной, изображавшей женщину с тремя внушительными грудями, сидящую на параллелепипеде.

В баре уже обосновался Уоллес Арни, поседевший, одутловатый, с чашкой в руке.