Медовые дни

– Тогда ты будешь их ловить и держать, а окольцовывать буду я, – предложила она.

Он кивнул. Во рту у него так пересохло, что он не мог говорить.

Они довольно долго работали. В полном молчании. Он ловил и держал трепыхавшуюся у него в руках птицу, а она надевала ей кольцо и делала запись в журнале регистрации.

Потом она решила, что с нее достаточно. И с него тоже. Поднялась и приготовила им кофе. Слишком сладкий и слишком жидкий. Наверно, это был самый плохой кофе, каким его когда-либо поили.

– Ты держишь стакан так же, как птиц, – засмеялась она, увидев, как он сжимает стакан в ладонях.

– Что ты имеешь в виду? – обиделся он.

Он обижался тогда на все подряд.

– Не сердись, – снова засмеялась она. – Я в хорошем смысле слова.

– Что значит «в хорошем смысле слова»?

– В том смысле, что у тебя очень красивые руки. Дай-ка их мне сюда.

Он поставил кофе и протянул к ней руки.

– О! Какая странная линия любви! – Гили провела пальцем по его ладони.

– Почему странная? – снова обиделся он.

– Наим! Ну хватит уже! – сказала она и еще несколько раз провела пальцем по его ладони, отчего по спине у него побежали мурашки («Откуда она знает, как меня зовут?» – подумал он). – Я просто… Я хотела сказать, что эта линия у тебя начинается с середины ладони. Это означает, что ты встретишь любовь в довольно зрелом возрасте. Хочешь посмотреть на мои линии?

Она протянула к нему руки и немного наклонилась вперед, так что вырез ее майки оказался у него прямо перед носом.

– Я не… Я не умею читать по руке, – сказал он.

Ну не дурак, а? Впоследствии он не раз вспоминал этот момент и вносил в него поправки: брал Гили за руку, скользил пальцем по ее ладони, поднимался выше, до ее обнаженного плеча, спускался к ключице и ниже, рукой высвобождал из лифчика ее грудь и медленно водил пальцем вокруг розового девичьего соска, пока тот не начинал твердеть…

– Идиот! – Он с силой ударил себя по щеке. Это был удар, достойный опытного следователя. – О чем ты только думаешь?

Скорей бы уж повели на допрос.

* * *

– Почему твои рабочие зовут тебя не Наимом, а Ноамом?

– Да меня все так зовут. Это имя само ко мне прилипло.

– И тебе это не кажется странным? Что тебя, араба, называют еврейским именем?

– Не знаю… У нас сейчас многие дают детям еврейские имена. Рами, Яара…

– Под дурачка косишь, да?

– Нет.