Та самая Татьяна (сборник)

От мысли, что придется брать напрокат праворульную машину и катить по чужой стране, доктора бросало в жар.

Японские коллеги, правда, пообещали, что из клиники – уже с грузом! – в аэропорт его доставят на «Скорой помощи», но врач все равно переживал: вдруг что-то не сложится? Прокол может случиться на любом этапе: задерживается назначенная на десять ноль-ноль операция по изъятию костного мозга. Возникают проблемы с контейнером для перевозки. На трассе встает безнадежная даже для машины с мигалкой-сиреной пробка.

Начинается волокита на таможне – чиновники в любой стране мира почему-то страшно пугаются слов «трансплантация», «биоматериал». Сразу начинают подозревать тебя в расчленении свежих трупов и еще черт знает в каких грехах.

В сравнении со всеми возможными бедами его собственный панический страх летать был мелочью!..

– Я очень жду вас, доктор, – улыбнулась ему на прощание смертельно бледная пациентка Юлечка. – Возвращайтесь скорей и привезите мне волшебное лекарство!

Разве мог он ее подвести?

…К счастью, японские коллеги оказались людьми ответственными.

Операция по изъятию костного мозга у донора началась точно в назначенное время, контейнер явился мгновенно, пробки «Скорая помощь» объехала умело.

Когда прибыли в аэропорт, водитель резюмировал:

– За полтора часа до вылета! Неплохой результат.

И гордо улыбнулся.

Доктор горячо пожал ему руку и поспешил на посадку.

«Delayed»[2 - Задерживается (англ.).], – тревожно мерцали красные буквы напротив номера его рейса.

Врач бросился к стойке регистрации – никого. Поспешил в справочную.

– Рейс отложен в связи с погодными условиями, сэр, – ослепительно улыбнулась ему потрясающе красивая японка.

Сердце оборвалось:

– На сколько?

– Пока на пять часов.

Он отчаянно взглянул на ярко-синее небо. Девушка за стойкой перехватила его взгляд:

– Хорошая погода обманчива. Надвигается смерч, очень сильный. Наши прогнозы погоды безошибочны, сэр.

– Но самолеты ведь вылетают!

– Только те, чей вылет в пределах тридцати минут.

В дальнейшем аэропорт будет закрыт.

Доктор с потерянным лицом отошел от стойки.

Три часа дня. Выпустят борт в лучшем случае в девять. Прилет – еще через двенадцать часов. В Москве будет вечер, самый час пик, и плевать уставшим водителям на грозные завывания «Скорой». Он может не успеть, и тогда все. Другого случая получить «волшебное лекарство» у девочки Юли не появится.