Все романы

Только уже нечего будет экспроприировать у экспроприаторов, как, помнится, выразился один известный руководитель балтийских матросов.

– Отчего же? Будут работать, производить добро, продавать его, вот и деньги. Просто – у всех, а не у тех, кто ловчее и бессовестнее.

– Понимаете ли, молодой человек, жизнь устроена так, что кто умнее и энергичнее – тот ловчее и бессовестнее. Ну, будут через год другие руководители и другие воры, только развала еще больше. Экономика совсем не так проста, как вам кажется… и в последние годы все имели возможность в этом убедиться.

– Ой, – сморщился Шурка, – вот только не надо про экономику. За десять лет уже уши болят. Разворовывают все внаглую, а валят на экономику. Все ваши экономические сложности – это жалобы мошенников дуракам, чтобы обирать их дальше. За экономику они болеют… За свой мерс ты болеешь и костюмчик испорченный, поди, от Джанфранко Ферре. Богатым нужна та экономика, при которой они хапают больше – а хапаете вы, как нигде, вот под свой хапок экономику и сделали.

– А что – нравится?

– Перебьюсь! И хватит курить, старый пень – иди крутить хвоста своим бабам, чтоб деньги быстрее раздавали. – Он взглянул на часы. – Надо еще заехать потрясти кой-кого из ваших хозяев города. И не вздумай куда звонить: узнаю – расстреляю лично. Вник?

Стекла вздрогнули от мощного хлопка, прокатившегося над городом, и следом возник знакомый, громыхающий с железным шелестом звук несущегося в облаках товарного состава.

– Шесть дюймов, – пояснил Шурка. – Вмазали куда надо, понял?

Выстрел означал: шлюпки на борт.

…Уже выбрав якоря и тронувшись, протерев поднятые шлюпки соляром и сменив парадки на робы, наблюдали непонятную сценку, в возбуждении после дела ввергшую всех в неудержимый нервический хохот. Груня, явно опять подкуренный, с натугой вытащил на палубу чугунный бюст Пушкина, украшавший угол большой кают-компании, и плюхнул его в воду.

– Ты что делаешь, коз-зел! – закричал вахтенный, спеша к нему с занесенной для подзатыльника рукой.

– Сбрасываю Пушкина с парохода современности, – важно сказал Груня.

– Зач-чем?!

– А мы против любого культа личности. Очень сильно достал. Еще в школе. И теперь с ним плавей!..

Но плюху он получил от Иванова-Седьмого.