Фашисты

Одну ногу она закинула Селиванову на бок. Он столкнул её.

– Который час?

– Неважно, – махнул рукой Витя. – Шурик умер.

– Да ты что! – сказал Селиванов. – Погоди. Точно?

– Я же врач.

– А от чего?

– Да откуда мне знать? От сердца, наверное.

Селиванов схватился за голову.

– А выпивка есть?

– Нет ничего. Всё вылакали. Эта манда всё допила.

Марина не шевелилась. Селиванову стало страшно. Может, и она умерла? Шурик решил, что одному скучно будет, и забрал её с собой.

– Эй! – Витя потряс её за руку.

– Отъебись, – простонала она.

Селиванов с трудом встал, обошёл Витю и заглянул в комнату. Работал телевизор. Шурик лежал на животе, уткнувшись лицом в подушку. Селиванов медленно протянул руку и тронул его за плечо. Потом потряс. Кажется, наступало окоченение. Все эти сотни килограммов жира стали непривычно твёрдыми.

– Иди сюда, – позвал Витя.

– Чего?

– Посмотри там в кладовке, он говорил, есть башмаки. И пошли отсюда.

– А Шурик?

– Ох, – сказал Витя.

Он ушёл в ванную.

– Выпить есть?

– Нет. Шурик умер, – сказал Селиванов.

– Да ладно!

Он пожал плечами. Достал из кармана телефон. Половина восьмого. Никто не звонил. И не писал. Стало немножко не по себе. Раньше, когда он так же уходил, Лиля без конца доставала звонками. С другой стороны, так даже лучше. Меньше ругани.

– Я пошла отсюда, – сказала Марина.

– Надо вызвать кого-то, – пробормотал Селиванов. – Ментов или скорую.

– Флаг в руки, барабан на плечи.

Она ушла в комнату, тут же появилась с охапкой одежды в руках. Из ванной вывалился Витя.

– Правильно, идём отсюда.

Селиванов сел, достал сигареты.

– Надо позвонить, – сказал он.

– Без нас позвонят. Мать его придёт и позвонит куда надо. Дверь оставим открытой.

Марина оделась и вышла на кухню. Открыла холодильник и стала выгребать продукты.

– А ты чего вообще делаешь? – спросил Селиванов.

Она не ответила. В мятый пакет сложила яблоки, колбасу, консервы, какие-то нарезки.

– Идёшь? – позвал Витя.

Селиванов не ответил.

– Ну, смотри.

Они ушли. Он покурил. Потом умылся. Вернулся на кухню. Вспомнил почему-то, как в детстве гулял по парку и увидел за кустами в канаве мёртвую собаку. Сначала Селиванову показалось, что она живая. Он пролез сквозь ветки и чуть не свалился в обморок от вони. Потом этот запах часто ему мерещился.