Фашисты

Наташа дождалась, пока все выйдут из салона, натянула садистские башмаки на озябшие ноги и выбралась следом. Здесь оказалось гораздо холоднее, чем в городе. И дождь шёл сильнее. Повсюду была слякоть. Наташа застегнула телогрейку и взяла Ирочку на руки.

Съёмочная группа расположилась на краю огромного изрытого поля. Громко тарахтел генератор. Рядом с большой палаткой стоял человек в дождевике и что-то объяснял солдатам вермахта. Офицер, важно кивая, курил айкос.

– Массовка приехала! – крикнула какая-то женщина.

– А Кобелева где? – крикнул в ответ мужчина.

Человек в дождевике закончил объясняться с солдатами вермахта, огляделся и зашагал к Наташе. Это был Кузин.

– Здрасьте-здрасьте, – сказал он. – Как добрались?

– Хорошо, – ответила Наташа. – А я думала, будут пробы.

– Вы нам без проб подходите. Идёмте, режиссёр на вас посмотрит.

Наташа пошла следом, прижимая к себе Ирочку.

В палатке сидел небритый мужик лет сорока пяти. С брезгливым выражением лица он смотрел на монитор.

– Хуёво идут, – сказал Панкрашов. – Как-то слишком в ногу. И рожи наши. Ну, видно же, что рожи наши. Немцы, а носы картошкой. Вон, как у тебя прям.

Он оглянулся, увидел Наташу с Ирочкой, икнул и поздоровался.

– А вот и наша мать-героиня, – сказал Кузин.

Панкрашов погладил живот.

– Хорошее лицо, мне нравится.

– Спасибо, – смутилась Наташа.

– Немного глуповатое, миленькое, простенькое.

– Я же говорил, – сказал Кузин.

– Ладно, тогда сейчас начнём снимать. Яма готова?

– Готова.

– А навоз?

– Водитель звонил, приедет минут через сорок.

– Хорошо. Навоз – это хорошо.

Панкрашов снова повернулся к монитору.

– Ну, что ты думаешь, Серёжа?

– Да нормально, – пожал плечами Кузин.

– Тебе всё нормально. Пусть Галя готовит массовку.

Кузин вывел Наташу из палатки. Подозвал Галину Антоновну.

– Сейчас начинаем. Объясни всё Наде.

– Я Наташа, – сказала Наташа.

– Правда? – почему-то сильно удивился Кузин. – А я думал, Надя.

Галина Антоновна закурила.

– Завтра снег обещали.

– Жаль, не сегодня, хорошо бы смотрелось. Снег, грязь, кровь.

– Кровь? – спросила Ирочка и сжалась.

Наташа перехватила её удобнее. Руки уже потихоньку отнимались.

– Это понарошку, – сказала Галина Антоновна. – Идём.

Они зашагали через поле. Наташа с трудом переставляла ноги в приросших ботинках.