Богач, бедняк. Нищий, вор

Что будет угодно, сэр?

– Ах, Бернард, – произнес Бойлен, – ты задаешь вопрос, который испокон веков озадачивал философов.

«Как выпендривается», – подумала Гретхен. И тут же поразилась тому, что могла так подумать о самом мистере Бойлене.

Негр угодливо улыбнулся. Он был безупречно чистый, словно хирург перед операцией. Гретхен искоса взглянула на него. «Я знаю двух твоих дружков, – подумала она, – которые сидят тут неподалеку и не получают никакого удовольствия».

– Дорогая, что вы будете пить? – повернулся к ней Бойлен.

– Все равно, – ответила Гретхен. Откуда ей было знать, что надо пить, если крепче кока-колы она никогда ничего не пила. Она с ужасом ждала, когда принесут меню – оно наверняка на французском, а в школе она учила испанский и латынь. Латынь!

– Кстати, надеюсь, вам уже есть восемнадцать?

– Конечно, – ответила Гретхен, зардевшись. Ну почему она всегда так некстати краснеет? Слава богу, в баре было темно.

– Я не хочу, чтобы меня привлекли к суду за развращение несовершеннолетних, – улыбнулся Бойлен.

У него были красивые здоровые зубы. Непонятно, как такой мужчина, элегантный, с такими красивыми зубами и такой богатый, не нашел никого, кроме нее, чтобы пообедать вместе.

– Бернард, – обратился Бойлен к бармену, – приготовь для дамы что-нибудь сладкое. Пожалуй, лучше всего твой ни с чем не сравнимый, бесподобный «Дайкири».

– Благодарю вас, сэр, – сказал Бернард.

«Ни с чем не сравнимый, бесподобный, – повторяла про себя Гретхен. – Слова-то какие».

Кто сейчас так говорит? И возраст у нее не тот, и одета она не так, и накрашена вульгарно – все это вызывало у нее злость.

Наблюдая, как Бернард выжал лимон, а затем, смешав сок со льдом, начал ловко трясти шейкер в больших черных руках с розоватыми ладонями, она почему-то вспомнила слова Арнольда: Адам и Ева в раю. Если бы мистер Бойлен хоть чуть-чуть кое о чем догадывался… Он не стал бы снисходительно шутить о развращении несовершеннолетних.

Напиток с пышной шапкой пены был удивительно вкусным, и Гретхен выпила его залпом, как лимонад.

Бойлен посмотрел на нее, выразительно приподняв бровь.

– Бернард, повтори, пожалуйста, – сказал он.

Сидевшие за столиком пары прошли в обеденный зал, когда Бернард стал готовить вторую порцию, и теперь бар был в полном распоряжении Бойлена и Гретхен. Она почувствовала себя более раскованно. День начинал кое-что предвещать. Гретхен сама не знала, почему ей пришло в голову именно это слово – «предвещать».