Богач, бедняк. Нищий, вор

Ты видишься с сестрой?

– Угу, – признался Рудольф.

– Чем она занимается?

– Тебе лучше не знать об этом.

– Значит, как я и думал, – сказал отец. – Бог все видит. Я не хожу в церковь, но я знаю: Бог все видит! Ведет учет всему, что делает Аксель Джордах и его поросль.

– Ну что ты такое говоришь, – сказал Рудольф. – Ни за чем он не следит. – Его атеизм нельзя было поколебать. – Просто тебе не повезло. Завтра все может измениться.

– Расплачивайся за свои грехи. Вот что говорит Бог.

Рудольфу показалось, что отец уже забыл о нем и, если бы его не было сейчас в подвале, все равно говорил бы то же самое, тем же глухим, отрешенным голосом.

– Расплачивайся, грешник, – повторил Аксель. – Я накажу тебя и детей твоих за деяния твои. – Он сделал большой глоток виски и зябко передернул плечами. – Иди ложись. Мне надо еще поработать.

– Спокойной ночи, пап, – сказал Рудольф и снял пальто с крючка.

Отец молча сидел с бутылкой в руках, глядя прямо перед собой невидящим взглядом.

«Господи, – подумал Рудольф, поднимаясь по лестнице, – а я-то считал, что это мать сошла с ума».

II

Аксель глотнул виски и принялся за работу. Он поймал себя на том, что напевает какой-то мотив, но не мог узнать его, и это вызвало у него беспокойство. И вдруг вспомнил: эту песню напевала его мать, возясь на кухне.

Он тихо запел:

Schlaf, Kindlein, schlaf,

Dein Vater hat die Schlaf,

Die Mutter hat die Ziegen,

Wir wollen das Kindlein wiegen.

[17 - Спи, дитя, спи, Папа стережет твой сон, А мама стережет коз, Мы хотим убаюкать наше дитя (нем.

Родной язык… Слишком далеко забросила Акселя судьба. А может, недостаточно далеко?

Поставив на стол последний противень с булочками, он подошел к полке и достал жестяную банку с изображенными на ней черепом и скрещенными костями. Зачерпнул маленькой ложкой порошка, взял наугад булочку, раскатал ее, замесил в тесто порошок, снова слепил шарик, положил его на противень и сунул в печь. «Мое последнее послание этому миру», – подумал он.

А кошка пристально следила за ним. Подойдя к раковине, он снял с себя рубашку, вымыл лицо, руки, грудь. Вытерся куском мешка из-под муки и снова оделся. Потом сел на скамейку и поднес к губам почти пустую бутылку.

Глядя на печь, он мурлыкал себе под нос мотив песенки, которую пела его мать на кухне, когда он был еще совсем маленьким: «…спи спокойно…»

Точно в положенное время Джордах вытащил противень. Все булочки выглядели одинаково.