Богач, бедняк. Нищий, вор

Томас кивнул и вышел из комнаты, как раз когда с лестницы спускались дочки, толстые и бледные.

– Мои ангелочки, – услышал он голос дяди Харольда, приветствовавшего дочерей, которые зашли в столовую поцеловать отца.

Ему удалось уйти из гаража только в четыре часа. Тетя Эльза в этот день ездила с дочерьми на второй машине к зубному врачу – обе девочки носили шины. Дядя Харольд – Том знал это наверняка – находился в демонстрационном зале. Клотильда должна быть дома одна.

– Я вернусь через полчаса, – сказал он Койну.

Койна это не обрадовало, но плевать на него.

Когда Томас подъехал на велосипеде к дому, Клотильда поливала из шланга лужайку под окнами. День был солнечный, и на струях воды играла радуга. Лужайка была небольшая, затененная липами. На Клотильде был белоснежный халат. Тете Эльзе нравилось, чтобы ее прислуга походила на медсестер. Это было своего рода рекламой идеальной чистоты. Мол, в моем доме можно хоть с пола есть.

Клотильда взглянула на Томаса, когда он слез с велосипеда, и продолжала поливать лужайку.

– Клотильда, зайдем в дом, надо поговорить, – сказал Томас.

– Мне некогда. – Она направила струю на клумбу с петуньями.

– Да посмотри же на меня, – сказал он.

– Разве ты не должен быть на работе? – Она продолжала говорить отвернувшись.

– Он вчера ночью приходил к тебе?.. Дядя?

– Ну и что?

– Ты его впустила?

– Он в доме хозяин, – мрачно ответила Клотильда.

– Ты обещала ему что-нибудь? – Он почти кричал, но ничего не мог с собой поделать.

– Какая разница? Возвращайся на работу. А то нас увидят.

– Ты обещала ему что-нибудь?

– Я обещала никогда больше не оставаться с тобой наедине, – отрезала она.

– Но это, конечно, несерьезно? – взмолился Томас.

– Нет, серьезно. – Она вертела в руках наконечник шланга. На пальце поблескивало обручальное кольцо. – Между нами все кончено.

– Нет! – Томасу хотелось схватить ее и встряхнуть. – К черту этот дом! Найди другую работу.

– Не говори глупости, – резко оборвала его Клотильда. – Ты же знаешь о моем «преступлении», – передразнила она дядю Харольда. – Он добьется, чтобы меня выслали из страны. – И грустно добавила: – Мы не Ромео и Джульетта. Ты школьник, а я кухарка. Возвращайся в гараж.

– Неужели ты ничего не могла ему сказать? – Томас был в отчаянии. Он боялся, что разрыдается прямо сейчас, на глазах у Клотильды.

– А чего говорить? Он дикий человек.