Богач, бедняк. Нищий, вор

С каким-то неизвестным типом. Стариком – по меньшей мере года двадцать два. Я спросил ее про тебя, она сказала, что понятия не имеет, где ты, и ее это не интересует.

– Спасибо, друг, – поблагодарил Рудольф.

– Нельзя жить в неведении, – сказал Бадди. – Увидимся завтра. – И вошел в дом, унося сумку.

А Рудольф отправился в столовую Эйс купить вечернюю газету. Он сел за стойку, открыл спортивную страницу и выпил стакан молока с двумя сладкими булочками. В тот день «Гиганты» выиграли. Рудольф порадовался, но не мог решить, был этот день хорошим для него или плохим.

IV

Томас поцеловал на ночь Клотильду. Она лежала, укрывшись одеялом, волосы ее разметались по подушке, лицо светилось нежной улыбкой. Она включила настольную лампу, чтобы он мог найти дорогу, не натыкаясь ни на что. Томас поцеловал ее, пожелал спокойной ночи и вышел, бесшумно закрыв за собой дверь. Полоска света под дверью исчезла – Клотильда выключила свет.

Томас прошел через кухню в коридор и осторожно стал подниматься по темным ступенькам, неся свой свитер.

Томас неслышно поднялся на чердак, открыл дверь в свою комнату и зажег свет. На его кровати сидел в полосатой пижаме дядя Харольд.

Щурясь от яркого света, дядя Харольд как-то странно улыбался беззубым ртом: у него были вставные зубы, и на ночь он их вынимал.

– Добрый вечер, Томми, – прошепелявил он.

– Привет, дядя Харольд, – произнес Томас.

Он понимал, что волосы у него всклокочены и от него пахнет Клотильдой. Он понятия не имел, что делает в его комнате дядя Харольд. Дядя впервые зашел к нему. Томас чувствовал, что надо соблюдать осторожность – думать, что говоришь и как ты это говоришь.

– Уже довольно поздно, верно, Томми? – заметил дядя Харольд, не повышая голоса.

– В самом деле? Я не смотрел на часы, – сказал Томас.

Он остановился у двери, подальше от дяди Харольда. Комната была голая. У него было мало вещей. На комоде лежала книга из библиотеки. «Всадники Багряного Мудреца». Библиотекарша сказала, что книга ему понравится. Дядя Харольд в своей полосатой пижаме заполнял всю комнату, кровать прогибалась под ним там, где он сидел.

– Почти час ночи, – сказал дядя Харольд, брызгая слюной из-за отсутствующих зубов.