Богач, бедняк. Нищий, вор

Все существо его любило, любило… Она запрокинула голову, и он поцеловал ее в шею.

– Я люблю тебя, – прошептал он, потрясенный охватившей его необыкновенной радостью, которую подарили ему эти впервые произнесенные слова.

Она прижала его к себе. От ее гладких сильных рук пахло летом, абрикосами.

Вдруг дверца открылась, и мужской голос спросил:

– Какого дьявола вы тут делаете?

Рудольф выпрямился и жестом защитника обвил рукой плечи Джули.

– Обсуждаем последствия взрыва атомной бомбы, – хладнокровно ответил он.

Неожиданно мужчина рассмеялся.

– Задай глупый вопрос и получишь глупый ответ, – заметил он и немного придвинулся. В слабом свете фонаря, висевшего на столбе стоянки, Рудольф узнал его – гладко зачесанные рыжеватые волосы, кустистые светлые брови.

– Извини, Джордах, – сказал Бойлен. В его голосе звучало смешливое удивление.

«Он меня знает, – подумал Рудольф.

– Так уж получилось, что это моя машина, – продолжал Бойлен, – но, пожалуйста, чувствуйте себя как дома. Не буду мешать артисту во время его короткого отдыха. Я всегда слышал, что дамы предпочитают трубачей. – Рудольф предпочел бы услышать это в других обстоятельствах и от кого-нибудь другого. – Все равно я пока не собираюсь уезжать. Пойду чего-нибудь выпью. Вы с дамой окажете мне честь, если позже присоединитесь ко мне и выпьете в баре по стаканчику на сон грядущий.

Джули сидела неподвижно, сгорая от стыда.

– Он знает нас, – прошептала она.

– Меня, – поправил ее Рудольф.

– Кто это?

– Человек по фамилии Бойлен. Из всем известного «святого семейства».

– О-о, – выдохнула Джули.

– Вот именно: о-о, – сказал Рудольф. – Хочешь прямо сейчас уехать? Автобус отходит через несколько минут. – Ему хотелось предельно защитить ее, хотя он сам не знал от чего.

– Нет, – сказала Джули вызывающим тоном.

– Абсолютно нечего.

– Тогда поцелуемся еще разок. – Она придвинулась к нему и обвила его шею руками.

Но в поцелуе была настороженность. Они больше не летели сквозь облака.

Они молча вышли из машины и вернулись в дансинг. Войдя в зал, они увидели у бара Бойлена – он сидел спиной к стойке, опершись на локти, и смотрел на них. В знак приветствия он приложил два пальца ко лбу.