Покров-17

Полковник сделал два шага и оказался прямо надо мной.

Резким движением он засучил правый рукав моего пиджака.

Схватил меня за запястье.

Я почти не почувствовал боли – игла нырнула под кожу, и за доли секунды черная жидкость исчезла под напором поршня.

Полковник убрал шприц.

Меня больше не держали за руки. Я тяжело дышал и не понимал, что происходит.

Я даже не заметил, как в наручниках провернули ключ.

Полковник уже сидел за столом с совершенно спокойным лицом, будто ничего этого не было.

Только в глазах Капитана я видел ужас.

– Можете идти, – с мягкой улыбкой сказал полковник.

* * *

Мы вышли на крыльцо под козырек здания. Небо затянуло тучами, моросил мелкий неприятный дождь. Я поежился, укутался в пиджак, достал сигарету и закурил, прикрыв ладонью огонек.

Место укола на запястье немного чесалось.

«Как комарик укусит», – говорили в детстве медсестры.

Мы стояли во дворе длинной пятиэтажки перед площадью, поросшей мхом и травой. В центре площади стоял разбитый фонтан, посреди которого дул в горн каменный пионер, почерневший от времени.

– Наверное, когда-то это был красивый фонтан, – сказал Капитан, зачесывая волосы пятерней назад.

Я впустил в легкие дым, запрокинул голову, резко выдохнул.

– Что это было? – спросил я.

– Вы про шприц?

Я кивнул.

– Это уголек. Вещество Кайдановского.

Капитан смотрел на меня, и его лицо выглядело встревоженным.

– Что вы чувствуете? – спросил он.

Я ничего не чувствовал. Только чесалась рука. Я пожал плечами:

– Ничего особенного.

– Тогда все хорошо. Надеюсь. Черт, надо было догадаться, что это может случиться.

– Что делает этот… уголек? – спросил я, с любопытством рассматривая еле заметный след от укола.

– Надеюсь, что в вашем случае – ничего.

Я не хотел ничего выяснять. Мы медленно пошли по площади в сторонудороги.

– Вы знаете этого полковника? – спросил я, кивнув в сторону здания, из которого мы вышли.

– Его фамилия Каменев. Владимир Сергеевич, если интересно. Начальник местного ОВД. Он жесткий человек. Верит, что охраняет людей снаружи от зла, живущего здесь. Ради этого он готов если не на все, то на многое, понимаете? Когда в стране начался бардак, тут тоже стали происходить жуткие вещи. Еще более жуткие, чем раньше.