Шагги Бейн

Они надолго замолчали. Лик снял верхнюю фарфоровую челюсть и потрогал себя за щеку, словно искусственные зубы натирали ее. Агнес, которую достали постоянные походы к дантисту, убедила его к пятнадцатилетию удалить его слабые и начиненные алюминиевыми пломбами зубы.

– Что – все еще болит? – спросила Кэтрин, радуясь тому, что ее зубы оставались на месте.

– Да. – Он снял слюну с протеза и вернул его в рот.

– Прости, Лик, я жалею, что оставила тебя сегодня. – Она нежно поцеловала брата в щеку.

Эти нежности зашли слишком уж далеко.

Он обхватил ее лицо руками и отвернул в сторону.

– Отстань от меня, уродина. И потом – никогда меня не жалей. Меня уже достало расстраиваться из-за этого говна.

Лик расстегнул мешковатое пальто и вылез из него на холод. Он натянул рукава школьного свитера на пальцы и стер с лица поцелуй сестры.

Глядя на него, Кэтрин подумала, что Лик, если бы не его крупный кэмпбелловский нос, выглядел бы сейчас как двенадцатилетний парнишка. Она смотрела на его длинные пальцы, изящные и тонкие, как у часовщика, эти пальцы все время теребили нос, постоянно проходили по всей его длине, досаждали ему, измеряли его, а потом ему сочувствовали.

Он убрал руку от носа.

– Перестань пялиться.

Лик вышел из освещенной части берлоги в темноту.

Кэтрин подобрала черный альбом для набросков. Лик снова вернулся к рисованию. Она листала страницы с замысловатыми эскизами красоток в бикини, расположившихся на капоте мускулистого «Феррари» или оседлавших крылатых виверн[36 - Виверна – мифологическое существо, во многом сходное с драконом, но, в отличие от геральдического дракона, имеющее одну пару лап и одну пару крыльев.

 – Прим. ред.]. Рисунки Лика были не хуже, чем обложки рок-альбомов: прекрасно переданный мир стыдливой фантазии. Мускулы, сухожилия и обнаженные красотки в конечном счете сменились точными, по линейке вычерченными архитектурными планами и зарисовками деревянных изделий, техническими чертежами футуристических зданий и более мелкими, детализированными изображениями проигрывателей, а на одном рисунке она увидела самодельный мольберт. Она не помнила такой минуты, когда бы брат не держал карандаш в руке.

Она гордо улыбалась про себя, когда Лик возник из темноты и выхватил альбом из ее рук.

– Я что-то не вижу, чтобы на альбоме было твое сраное имя.

Он задрал джемпер и засунул альбом под ремень джинсов.

– Лик, я думаю, ты очень талантливый.

Он презрительно фыркнул, высунув язык, и снова исчез в темноте.