Шагги Бейн

Нам деньги нужны.

– Ай-ай, мир теперича в таком состоянии, что тебе придется кормить любого мужика, какого найдешь.

У всех женщин дома были мужчины. Без хорошей работы они прирастали к диванам.

Нэн снова стала терять терпение. Она сцепила свои потрескавшиеся руки.

– Слышь, Кэтрин. Я тебя люблю, птичка. – Голос ее звучал неискренне. – Когда станешь нашим первым шотландским юным космонавтом, я, можешь не сомневаться, соберу тебе сэндвичей в дорогу. А пока… – Она показала на карты, потом на дверь. – Иди отсюда в жопу.

Кэтрин подошла к матери и неохотно сняла Шагги с ее бедра. Братишка был очарован пластиковым ползунком на бретельке материнского бюстгальтера.

– Наш Александр дома? – спросила Агнес.

– Гм-м. Думаю, дома.

– Что ты имеешь в виду – «думаю»? Он в спальне или нет?

Спальня была слишком мала, чтобы не заметить в ней длинноногого пятнадцатилетнего парня. Туда едва вмещалась двухъярусная кровать для Кэтрин и Лика и одинарная для Шагги. Но Лик был молчаливой душой, он предпочитал созерцать жизнь из укромных уголков и мог исчезнуть, пока с ним кто-то говорит.

– Ма, ты же знаешь Лика. Может, он и дома.

Не сказав больше ничего, Кэтрин развернулась на месте так, что ее каштановые волосы раскрылись веером, и понесла Шагги из комнаты, утопив ногти в мякоти его бедра.

Новые сдачи, новые ставки, новые проигрыши денег, предназначенных на ведение хозяйства; Агнес следила, чья сдача следующая, хотя никого это, казалось, не волновало. Монетки вполне предсказуемо начали скапливаться перед Нэн, а стопки у других игроков уменьшались.

Агнес со стаканом в руке принялась в одиночестве кружиться на ковре.

– Ах, ах, ах. Это моя песня, дамы. Вставайте, вставайте!

Ее мелькающие пальцы умоляли их подняться на ноги.

Женщины стали подниматься одна за другой, те, кому не везло в игре, были счастливы отойти подальше от бросающейся в глаза стопки серебра рядом с местом Нэн. Они радостно танцевали в своих новых бюстгальтерах и старых кардиганах. Пол прогибался под их весом.

Нэн крутилась вокруг визжащей Энн Мари, пока они обе не стукнулись о край низенького чайного столика. Женщины танцевали, отрешаясь от всех забот и прихлебывая лагер из старых чайных кружек. Все их движения сосредоточились в плечах и бедрах, ритмичные и похотливые, как у молоденьких девиц, которых они видели по телевизору. Можно было не сомневаться, что несчастные тощие супруги, которых жены держали дома, позже вечером будут задушены в их объятиях.