Пригоршня праха. Мерзкая плоть. Упадок и разрушение

Дженни Абдул Акбар крутанулась на кожаном стуле, глаза ее расширились от ужаса, рука взлетела к сердцу.

– Скорей, – шепнула она. – Говорите. Я этого не перенесу. Смерть?

Джок кивнул.

– Их маленького сына… лягнула на охоте лошадь.

– Малютку Джимми.

– Джона.

– Джон… умер. Какой кошмар…

– Но ничьей вины тут нет.

– Нет-нет, – сказала Дженни. – Вы ошибаетесь. Это моя вина. Я не должна была к ним ездить… Надо мной тяготеет страшное проклятие. Повсюду, где бы я ни появилась, я приношу горе… Ведь умереть должна была я.

– Послушайте, знаете ли, не стоит так себя настраивать.

– И это уже не в первый раз… всегда, повсюду меня преследует безжалостный рок… О господи, – сказала Дженни Абдул Акбар, – за что ты так караешь меня?

Она удалилась из комнаты, оставив его одного, – идти ей, собственно, было некуда, кроме как в ванную. Джок сказал через дверь:

– Мне пора ехать к Полли, сообщить Бренде.

– Подождите минутку, я поеду с вами.

Из ванной она вышла, несколько взбодрившись.

– Вы на машине, – спросила она, – или вызвать такси?

После чая наведался мистер Тендрил. Тони ушел с ним в кабинет, и они просидели там с полчаса. Возвратившись в библиотеку, он налил себе – миссис Рэттери не дала унести поднос – виски с имбирным лимонадом. Миссис Рэттери снова взялась за пасьянс.

– Нелегкий разговор? – спросила она, не поднимая глаз.

– Не то слово.

– Принесите и мне рюмку, ладно?

Тони сказал:

– Я, собственно, хотел только поговорить с ним о похоронах. А он пытался меня утешать. Крайне мучительно… В конце концов, в такое время меньше всего хочется беседовать о религии.

– Некоторые это любят, – сказала миссис Рэттери.

– Конечно, – начал Тони, немного помолчав, – когда нет своих детей…

– У меня два сына, – сказала миссис Рэттери.

– Вот как? Извините, пожалуйста, я не знал… мы так мало знакомы.

– Да ладно. Это не только вас удивляет. Я с ними не так уж часто вижусь. Они где-то в школе. Прошлым летом я водила их в кино. Они довольно большие. Один, мне кажется, будет красавцем. У него отец красивый.

– Четверть седьмого, – сказал Тони. – Джок, наверное, уже ей сообщил.

У леди Кокперс собрались все свои: Вероника, Дейзи, Сибил, Суки де Фуко-Эстергази и еще человек пять гостей – исключительно дамы.