Пригоршня праха. Мерзкая плоть. Упадок и разрушение

– Ну как, хоть сейчас к Барнардо?[12 - Имеются в виду приюты для беспризорных и бездомных детей, названные в честь их основателя и первого директора Томаса Джона Барнардо (1845–1905), известного английского филантропа.]

Бренда кивнула.

– Шел по улице малютка, – сказала она, – и совсем, совсем пропал.

Она сидела, склонясь над чашкой, и безучастно помешивала хлеб с молоком. Чувствовала она себя премерзко.

– Хорошо провела день?

Она кивнула:

– Видела Марджори и ее гнусного пса. Кое-что купила. Обедала у Дейзи, в ее новой забегаловке.

– Знаешь, мне бы хотелось, чтобы ты отказалась от этих поездок. Ты от них очень устаешь.

– Я-то? Что со мной сделается? Просто я хочу умереть – вот и все. И ради бога, Тони, милый, не говори, что надо идти спать, потому что я и пальцем пошевелить не могу…

На следующий день пришла телеграмма от Бивера: «Удалось отмотаться обеда 16. Вы еще свободны».

Она ответила: «Очень рада. Семь раз отмерить всегда хорошо.

До сих пор они избегали называть друг друга по имени.

– Ты сегодня как будто в хорошем настроении, – сказал Тони.

– Я себя прекрасно чувствую. Благодаря мистеру Кратуэллу. Он приводит в порядок и нервы, и кровообращение, и все-все.

III

– А куда мама уехала?

– В Лондон.

– А почему?

– Дама по имени леди Кокперс устраивает прием.

– Она хорошая?

– Маме нравится. Мне нет.

– А почему?

– Потому что она похожа на обезьяну.

– Вот бы на нее посмотреть! А она в клетке сидит? А хвост у нее есть? Бен видел женщину, похожую на рыбу, так у нее была не кожа, а чешуя.

После отъезда Бренды они пили чай вместе.

– Пап, а что леди Кокперс ест?

– Ну, орехи и разные другие штуки.

– Орехи и какие штуки?

– Самые разные орехи.

И на долгое время образ волосатой и зловредной графини занял воображение Джона Эндрю. Она поселилась в его мире так же прочно, как околевший с перепою Одуванчик.

– Это ж надо – про живого человека такое придумать! – говорила няня. – Что бы сказала леди Кокперс, если бы услышала?

– Она бы трещала, тараторила, хлесталась хвостом, а потом наловила бы крупных сочных блох и позабыла обо всем.

Бренда остановилась у Марджори. Она оделась первой и прошла к сестре.