Пригоршня праха. Мерзкая плоть. Упадок и разрушение

 Уоттса (1817–1904), изображающая всадника на коне – олицетворение физической мощи.]; если его спускали с поводка, он стоял неподвижно, угрюмо уставясь в асфальт, до тех пор пока не поворачивали домой; только один раз он выказал некое подобие чувств: цапнул какого-то ребенка, который потянулся его погладить, а вслед за тем потерялся и обнаружился неподалеку – сидел под стулом, таращась на клочок бумаги. Он был совершенно бесцветный, с розовым носом, розовыми губами и проплешинами вокруг глаз.

– Он, по-моему, начисто лишен человеческих чувств, – сказала Марджори.

Они поговорили о мистере Кратуэлле, их костоправе, о новом курсе лечения Марджори.

– Мне он этого никогда не делал, – позавидовала Бренда и тут же спросила: – А как, ты думаешь, у мистера Бивера насчет секса?

– Откуда мне знать? Представляю, какая это тоска… Значит, ты все-таки кинула на него глаз?

– Чего уж там, не так часто я вижу молодых людей, – сказала Бренда.

Они оставили пса дома и отправились за покупками – полотенца для детской, консервированные персики, часы для одного из привратников, отмечавшего шестидесятилетний юбилей службы в Хеттоне, банку отечественных креветок – побаловать Тони; записались к мистеру Кратуэллу.

– Непременно приезжай. Там наверняка не соскучишься.

– Может, и выберусь… Если удастся подыскать кавалера. Тони на дух не переносит Полли. А в моем возрасте уже неприлично разъезжать одной.

Обедать они пошли в новый ресторан на Олбермарл-стрит, недавно открытый их приятельницей Дейзи.

– Тебе везет, – сказала Марджори, едва они переступили порог, – здесь родительница твоего мистера Бивера.

За большим круглым столом в центре зала миссис Бивер кормила компанию человек в восемь, и отнюдь не бескорыстно – ресторан не оправдывал ожиданий Дейзи, она оплачивала обед, и вдобавок миссис Бивер был обещан подряд на весенний ремонт и обновление интерьера, если ресторан до этого времени не прогорит. Компания подобралась случайная – людей этих свели вместе не потому, что их что-либо объединяло, и менее всего привязанность к миссис Бивер или друг к другу, а потому лишь, что имена их были широко известны: среди них был не спесивый, хотя еще и не вполне опустившийся герцог, незамужняя девица, прославившаяся своими похождениями, танцовщица, романист, театральный художник, застенчивый помощник министра, который осознал, как он влип, когда было уже слишком поздно, и леди Кокперс.