Смерть за добрые дела

Давно хотел гостиницу эксклюзивную и поначалу надеялся с Виссарионом договориться. Какая театру разница: Китай-город или, скажем, Печатники? Актеры любительские – это ж не звезды, ездить будут куда угодно. А зрителей в театрике и так особо нет.

Но от хорошего предложения – обустроенное здание плюс на карман лично ему – Виссарион категорически отказался. Сумму удвоили – театрально швырнул чемодан с деньгами прямо в лицо гонцам. Да еще труппу созвал, объявил пафосно, что стоит на пороге бездны, но театр ни за какие миллионы не отдаст.

«Пусть хоть убьют. Вынесете отсюда под аплодисменты. Похороните. Но детище мое не отдавайте».

Было б дело лет хотя бы пятнадцать назад, пока Кость еще молодой, борзый, грохнул бы интеллигентика из принципа. Но он давно пообтесался: не только купил дипломов и приучил себя в приличном обществе обходиться без «фени», но и во власть успел сходить. Смог скрыть судимость, проработал в земельном комитете одного дальнего региона, пока детали биографии не раскрылись.

Так что грубую силу решил не применять. Натравил на театрик всех, кого смог: пожарных, СЭС, налоговую. Пандемия очень кстати подоспела, а Виссарион, дурак, фрондировал, масочный режим у себя на объекте не соблюдал, температуру сотрудникам не мерил. Очаг культуры со всех сторон обложили штрафами, а Роспотребнадзор еще и опечатал на девяносто дней.

Виссарион пытался привлечь журналистов, кричал на каждом углу про рейдерский захват. К Константину даже пару раз являлись, требовали комментариев.

Он пожимал плечами: какое, мол, мне дело до жалкого театрика?

И продолжал тихонечко очаг искусства гнобить. Департамент культурного наследия обнаружил в здании – памятнике архитектуры – незаконную перепланировку. Обязали переделывать. Дальше кровлю объявили ветхой, а Виссариона обвинили, что весь коллектив и зрителей опасности подвергает. В конце концов Городская межведомственная комиссия признала здание аварийным. Спектакли и даже репетиции проводить запретили.

И тогда Виссарион, чертов старый романтик, где-то раздобыл наган невесть каких времен. Вызнал, где его обидчик живет, и душным летним вечером, когда Кость с молодой женой шли пешочком к пирсу, где стояла их яхта, подкараулил.

Смешно бы было матерому волку погибнуть от руки чахлого интеллигентика. Но Виссарион – театрал! – захотел перед смертью посмотреть в лицо своему врагу. И пока выстраивал мизансцену, попал под шквальный огонь подоспевшей охраны.