Пир

 – Ты только послушай! Еду мимо его подворья, глядь, а у него арестантская рота девок сено прибирает! Да какие девки-то – кровь с молоком! Не то что наши малахольные!

– Да это матушка моя мокровских наняла, – засмеялся отец Андрей. – Они в Мостках стоговали, вот и…

– Не видал, ох не видал я там твоей матушки! Только девки! Одни девки! – захохотал отец.

– Да ну тебя, право! – отмахнулся рукой батюшка.

– Саблин опять пошло шутит? – Мать вошла, поцеловалась с отцом Андреем. – Настенька, пора.

– Уже? – Настя показала ей жемчужину.

– Какая прелесть!

– Черный жемчуг, maman.

– У-у-у! – Отец обнял мать сзади, заглянул через плечо. – Из-за моря-окияна, прямо с острова Буяна! Красиво.

Часы пробили полдень.

– Пора, Настюша, – серьезно тряхнул головой отец.

– Что ж, пора – так пора, – трепетно вздохнула Настя. – Тогда я… сейчас.

Войдя в свою спальню, она открыла дневник и крупно написала: ПОРА! Сняла с шеи цепочку с бриллиантом, посмотрела. Положила под зеркала рядом с брошью.

– С собой?

Подумала секунду, открыла рот и легко проглотила жемчужину.

Темно-синий шелк кабинета отца, копия звездного неба на потолке, бюст Ницше, слои книг, огромная древняя секира во всю стену, руки, крепко берущие Настю за плечи.

– Ты сильная?

– Я сильная, papa.

– Ты хочешь?

– Я хочу.

– Ты сможешь?

– Я смогу.

– Ты преодолеешь?

– Я преодолею.

Отец медленно приблизился и поцеловал ее в виски.

Красно-каменный забор внутреннего двора, свежая побелка недавно сложенной большой русской печи, голый по пояс повар Савелий с длинной кочергой перед оранжевым печным жерлом, отец, мать, отец Андрей, Лев Ильич.

Няня раздевала Настю, аккуратно укладывая одежду на край грубого дубового стола: платье, нательная рубашка, панталоны. Настя осталась стоять голой посреди двора.

– А волосы? – спросил отец.

– Пусть… так, Сережа, – прищурилась мать.

Настя тронула левой рукой косу.

– Жар справный, – выпрямился, отирая пот, Савелий.

– Во имя Вечного, – кивнул ему отец.

Савелий положил на стол огромную железную лопату с болтающимися цепями.

– Ложитесь, Настасья Сергевна.

Настя неуверенно подошла к лопате. Отец и Савелий подхватили ее, положили спиной на лопату.

– Ноженьки-то вот так… – Белесыми морщинистыми руками повар согнул ей ноги в коленях.

– Прижми руками, – склонился отец.