Пир

Низкорослая продавщица запирала магазин на большой амбарный замок. Рядом кривоногий худой шофер задвигал в хлебный фургон деревянные противни.

Аварон подвел Петю к магазину.

– Закрыла уже, – покосилась на них продавщица и сунула ключ в карман жакета.

– Отвезите нас в Москву, – обратился Аварон к шоферу.

– А чего такое? – Шофер задвинул последний противень. – Еще лектрички ходят.

– Нам очень нужно.

– Да мне на базу. – Шофер закрыл жестяные двери фургона.

– Болен, что ли, малой? – полусонно спросила продавщица.

Аварон молчал.

– Так вам, может, скорая нужна? – Шофер заломил кожаную фуражку. – До Малаховки могу подвезти.

– Нам очень нужно в Москву.

– Не, до Малаховки.

– Ладно, пошла я. – Продавщица косолапо побрела прочь.

– Садитесь. – Шофер кивнул на фургон. – Гражданин, у вас покурить не будет?

– Я не курю, – ответил Аварон и стал помогать Пете забраться в кабину.

Когда уселись, шофер завел мотор, вырулил к переезду, встал у опущенного шлагбаума.

Петя сидел между шофером и Авароном, держа руки у груди и напряженно глядя вперед.

Аварон вжался правым боком в дверь, стараясь не коснуться того, что Петя прижимал к груди. Высокий лоб его покрылся испариной, по вискам из-под шляпы тек пот.

Шофер недовольно покосился в открытое окно, сплюнул:

– Слышь, как я с куревом-то обмишурился? Але-ха-воха…

Загудел приближающийся паровоз, поползли бесконечные вагоны с углем.

– Это что, вроде падучей? – кивнул шофер на Петю.

– Нам надо скорей в Москву, – ответил Аварон.

 – Я заплачу.

– Да это понятно… – Шофер устало вытер лицо загорелой рукой.

Состав прошел, горбатый старик поднял шлагбаум.

Фургон поехал дальше.

Шофер включил фары и замычал какую-то мелодию.

Петя смотрел вперед. Но не неровную, освещенную фарами дорогу видел он. После прохождения через поселок Удельная в Петином теле еще больше прибавилось деловитого покоя. Руки его налились беззвучным гудением, из центра груди по телу расходились послушные волны силы, и тело ответно пело в такт их движению.

В голове у Пети было ясно. Он все понял. Пот струился по его спине, а в остекленевших глазах повторялась одна и та же сцена: мать на кухне в ночной рубашке зачерпывает снег из таза, лепит снежки и раскладывает на политом маслом противне.

– К ужину нагрянут, а у меня еще конь не валялся, – улыбается она.

В Малаховке шофер притормозил, почесал лоб.

– На три чекушки дадите?

– Дам, – ответил Аварон.