Пир

 – Такие здоровые, такие… крепкие ноги…

– Жена-покойница тоже… это… была… – пробормотал Мамут, уставившись на забрызганный кровью ковер.

Саблин протянул ему бокал.

– За славный род Мамутов.

Чокнулись, выпили.

– Все-таки… вы сильно переоцениваете Ницше! – неожиданно зло произнес Мамут.

Саблин нервно зевнул, повел плечами:

– А вы недооцениваете.

– Ницше – идол колеблющихся.

– Чушь. Ницше – великий живитель человечества.

– Торговец сомнительными истинами…

– Дмитрий Андреевич! – нетерпеливо дернул головой Саблин.

 – Я уважаю и ценю вас как русского интеллигента, но вашим философским мнением я не дорожу, увольте!

– Ну и бог с вами… – Мамут тяжело, с раздражением двинулся к выходу.

– На Арину пригласите! – напомнила Румянцева.

– Да уж… – буркнул он и скрылся за дверью.

Часы пробили полночь.

– Ай-яй-яй… – потянулся Румянцев. – Мамочка, эва!

– Где мы спим? – Румянцева сзади обняла Саблина.

– Как обычно. – Он поцеловал ее руку.

– Еще десерт.

 – Саблина потерла виски. – От этих воплей голова раскалывается…

Румянцева прижалась сзади к Саблину:

– А нам десерт не нужен.

– Там… торт прелестный… – пробормотал Саблин, устало закуривая папиросу.

Упругий, обтянутый орехового тона шелком зад Румянцевой заколебался, по гибкому телу пошли волны.

– Ах… Сашенька… вы не представляете, как сладко спать с вашим мужем… как обворожительно…

Саблина подошла и вылила недопитое шампанское Румянцевой за ворот.

– Ай! – взвизгнула та, не отрываясь от спины Саблина и не прекращая волновых движений.

– Все-таки Мамут – медведь, – убежденно проговорил Саблин.

– А дочь мила, – зевнул Румянцев.

– Да… – напряженно смотрел в одну точку Саблин. – Очень…

Саблина поставила пустой бокал на край стола и медленно вышла. Миновав полутемный коридор, она услышала голоса с парадного крыльца: Лев Ильич и Мамут укладывали Арину в бричку. Саблина остановилась, послушала, повернулась и пошла через кухню. Савелий спал за столом, положив голову на руки.

Готовый торт с незажженными свечами стоял рядом. Она прошла мимо, открыла дверь и по черной лестнице сошла на двор.

Нетемная теплая ночь, тонкая прорезь месяца, звездная пыль, рыхлые массивы лип.

Саблина двинулась по аллее, но остановилась, с наслаждением вдохнула теплый влажный воздух.

Донесся звук отъезжающей брички.

Саблина сошла с аллеи, двинулась вдоль забора, приоткрыла калитку и проскользнула в Старый сад.