Как пингвины спасли Веронику

Но все-таки мне не стоило так говорить с ней.

Я поливаю Труляля и Траляля. Пирог стоит на столе рядом с растениями, по всей квартире разносится теплый пряный лимонный запах. Один только взгляд на пирог вызывает во мне чувство вины.

Так что я решаю взять его на работу.

– Этот пирог для тебя, Гэв, – бормочу я, выкладывая блюдо на прилавок. – Просто чтобы сказать спасибо за… Ну, ты понимаешь. За поддержку. За все.

Мне и в хорошие времена тяжело даются всякие речи, а уж когда у меня ком в горле – и подавно.

– Патрик, дружище! – восклицает он, улыбка до ушей. – Не стоило.

– Стоило. Я вел себя как полный придурок. Отнеси его домой жене и детям.

Не могу выдавить из себя извинения, но думаю, Гэв и так все понял.

После работы (день прошел намного лучше: «Мадам, рад сообщить, что отныне ваш велосипед в прекрасной форме») наконец-то добираюсь до прачечной. И сейчас я уже возвращаюсь на автобусную остановку с пакетом чистой одежды. В наушниках на всю громкость играют Coldplay, и я невольно покачиваю головой в такт, ну вы знаете, как это бывает.

Должно быть, я выгляжу как последний идиот. Я перехожу дорогу и огибаю внушительных размеров лужу, когда откуда ни возьмись вылетает огромный грузовик и практически врезается в меня. Он вовремя выворачивает, водитель сигналит изо всех сил, тормоза скрипят. У меня почти случился сердечный приступ.

За рулем лысый мужчина с раскрасневшимся лицом. Он осыпает меня проклятиями. Я кричу ему в ответ: «Прости, мужик!» – и иду дальше.

Какого черта я извинился. Да, мне следовало посмотреть по сторонам, прежде чем переходить, но он точно превышал скорость. Я показываю средний палец удаляющемуся грузовику. Слишком поздно, водитель этого уже не заметит.

Эта ситуация заставляет задуматься. Если бы я умер, хоть кто-то расстроился бы? Возможно, Гэв. Да, Гэву было бы искренне жаль. Джудит (бывшая, которая все еще общается со мной – «Ты прекрасный человек, Патрик. Но как парень отвратительный»), возможно, пустит слезу.

Линетт? Не думаю, у нее ведь теперь есть этот каменщик. Кто-то еще? Бабуля Маккриди? Вряд ли.

Мне кажется, бабуля будет жить целую вечность. Точно дольше меня. Особенно если я буду продолжать в том же духе. И когда я действительно помру, думаю, она даже не заметит. Эта ее помощница по дому будет сочувственно вздыхать, а бабуля Ви ей такая: «Эйлин, ради бога, прекрати. Я очень занята – раскладываю салфетки».