Синдикат

Мельком поймал мой внимательный взгляд, подмигнул мне, потом уставился на Изю Коваля. Тот колдовал над мобильником, вытаскивая из недр его все новые и новые неведомые простым смертным чудеса прогресса.

– Изя, – буркнул Клава, – что ты там нашел, голую бабу?

Клава, конечно, шутил, но все его шутки имели пророческую судьбу.

Изя, кадровый сотрудник Синдиката, засланный воплощать на просторах России мечту о новом, вернее, старом Еврее, по уши загруженном нужной ментальностью, сидел на миллионах и не ставил перед собой никаких задач, кроме покупки очередной, новейшей модели сотового телефона.

Мы с Яшей, куда более бедные, но кипящие идеями, время от времени подступались к Изе, – подоить его на свои совместные тусовки.

При этой процедуре Изя продолжал задумчиво играть в какую-нибудь игру, запрятанную в мобильник ловкими изобретателями, – так корова продолжает задумчиво жевать траву, в то время как проворные пальцы доярки скользят у нее под выменем, а струйки молока бодро звенят о дно подойника…

После того, как на узком совещании глав двух департаментов мы с Яшей составляли план какого-нибудь совместного семинара, он хлопал себя по колену и говорил озабоченно: да! надо еще пойти обчистить Изю!

Всеми делами департамента Загрузки ментальности заправлял Ильич, подручный Изи, его старый друг еще с прошлых советских времен.

Однажды, заглянув в их кабинет, Яша увидел сюрреалистическую картинку:

Изя сидел за столом и кричал в мобильный телефон:

– Ильич! Ильич, сука рваная! Ильич, сучий потрох!!!

Ильич сидел напротив него за столом и, улыбаясь, следил за начальником.

Выяснилось, что Изя испытывает новый мобильник, который на звук голоса должен высвечивать номер телефона произносимого имени.

– Видишь, – сказал Изя Яше, – цена всей их продукции. Ильич, сука гребаная!!! – заорал он в аппарат.

Ильич безмятежно улыбался.

Именно он собирал потенциальных восходящих на комплексные семинары под условным названием «Вспомним всею семьей».

Тяжело вспоминали… Вообще, тяжело шла загрузка нужной Синдикату ментальности, ни дать ни взять – погрузка леса на баржи в доках порта.