Юркие люди

– Ты ж с Новосиба.

– Родня с Алтая.

– Смотри не кокни никого в своем Укоке. На юге тебе можно все, а на севере ничего нельзя, ема, вот всегда и возвращаются. Здесь тебе все можно, слышишь? Если вернешься – все будет можно.

Леший говорит быстро, хмыкая снова вправо.

Потом я села в старуху-соседку. У старухи дома всюду иконы. Пахнет как в церкви, мне нравится, но толку от этого ноль. Под иконами сидят черти. Копыта вытянули, зубами трещат, рожками друг о друга трутся. Когда старуха поет молитвы – черти ей подпевают.

– Ты возвращайся на новый контракт, ема, здесь твое место. – Леший лезет под парту и вытаскивает коробок с бело-сине-красной лентой. – А пока держи гумпомощь от москвичей, привет им передавай.

Олень берет коробок, поворачивается спиной. Все вокруг с оружием, а у него только штык-нож, зато всегда под рукой. Даже погранцы в Моздоке не отбирают все до конца. Знают: без оружия – как без зубов.

На выходе из штаба-сарая сидит трубач, обнимает свою трубу, как женщину.

Вытянул ноги, на сапогах – килограмм глины, говна, грязи. Трубач – пьяница, а еще вор: ворует спирт, и никто его ни разу не поймал, хотя всех остальных ловили. Олень часто разговаривает с трубачом, ведь раз человек ворует, то, скорее всего, не стучит.

– Зачем тебе Алтай? – тоже спрашивает трубач, щурясь от солнечного света. – Тысячи километров отсюда. Ехать будешь месяц, через всю Россию.

– Родня у меня с Алтая. – Олень открывает гумпомощь от москвичей: вязаные перчатки, халва в шоколаде, значок с флагом, открытка с детским рисунком.

– Живая хоть родня?

– Живая. – Олень улыбается. – Письма мне пишут. На вот, понюхай. Клубника.

Трубач берет письмо, нюхает, растерянно смотрит на Оленя. Потом смеется, засовывает письмо Оленю в карман, хлопает его по плечу.

Теперь важные новости: от старухи-соседки я сяду в ее внука, мы поедем в Горно-Алтайск, будем сплавляться там по реке. Лодку подкинет, мы стукнемся головой о камень, упадем на дно.

Там живут рыбы, они нерестятся в священной реке Ак-Алаха. Я сяду в такую рыбу, через несколько недель буду на месте, еще и нарядная. У этих рыб к нересту розовеет чешуя.

До Москвы добираться на автобусах, на самолете, на скрипучем поезде без белья. От Казанского вокзала билет покупать за деньги, а потому уже все по- другому. В поезде Москва – Бийск подушка свежая, непривычная. Можно ехать долго и без тошноты.