Ланарк. Жизнь в четырех книгах

Они дают нам уверенность в себе, но мы начинаем подозревать в корысти тех, кто нас желает.

– Ты мне не доверяешь? Я хотел сказать комплимент.

Кончиками пальцев Рима погладила его по щеке и заметила рассеянно:

– Мне нравится делать тебя счастливым, но как я могу доверять человеку, которого не понимаю?

Удивленно воззрившись на нее, Ланарк вскричал:

– Мы любим друг друга! К чему нам еще и понимание? Мы не понимаем даже самих себя, как же нам понять других? Для понимания доступны карты или математика, а мы, я надеюсь, сделаны из более плотного теста.

– Берегись! Ты становишься умником.

– Рима, кто из нас вышел наружу, когда треснула скорлупа? Мои мысли выросли, я их боюсь. Держи меня.

– Мне нравятся большие мужчины. Лучше ты меня держи.

В первый день Ланарк отказывался от пищи, объясняя это тем, что переел накануне. На следующее утро за завтраком, пока Рима ела, он разрезал бледную колбасу у себя на тарелке на тонкие ломтики, а потом попытался их спрятать, поставив сверху пустую тарелку Римы.

– Что с тобой? Ты заболел? – спросила она.

– Через день-два буду в порядке.

– Позовем лучше доктора.

– Нет необходимости. Как только мы покинем институт, я буду здоров.

– Ты говоришь загадками. Что ты скрываешь?

Рима допрашивала его полтора часа, умоляла, угрожала и, наконец отчаявшись, вцепилась ему в волосы. Он оборонялся, и схватка перешла в любовное сражение. Позднее, когда он лежал спокойно и ни о чем не думал, она пробормотала:

– А лучше бы ты все-таки признался.

Новый спор катился на него, как тяжелый валун.

– Я скажу, если ты пообещаешь, что не перестанешь есть.

– Конечно, не перестану.

– Тебе известно, что свет и тепло институт вырабатывает из таких больных, какой была ты. Ну вот, а пищу получают из пациентов с другим заболеванием.

Ланарк тревожно следил за Римой, опасаясь, что она вскрикнет. Она спросила с задумчивым видом:

– Этих людей не убивают намеренно?

Он вспомнил девушку-катализатора, но решил о ней не упоминать.

– Нет, но медработники вылечивают не так много народу, как утверждают.

– Но без них больным все равно пришлось бы плохо.

– Наверное. Думаю, да.

– Как бы то ни было, если я откажусь от пищи, я умру, а вылеченных не прибавится. Так почему я не должна питаться?

– Я хочу, чтобы ты питалась! И взял с тебя такое обещание.

– А почему ты не хочешь есть?

– Этому нет логического объяснения. Меня останавливают инстинкты, предрассудки.